bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

The Outcast and The Witch. Part II. She, Who Walks The Unknown Paths.

Много позже Джерри не раз задавался вопросом: а почему, собственно, люди Не Персе, да и Новые Шошоны, и Серые Кроу и Люди Долин считали, что Белая Ведьма – злая? Нет, конечно, вид у нее был необычный: очень светлая кожа, серебристые волосы, одежда из сшитых как попало кусков кожи и лоскутков ткани. И да, Ведьма была очень сильной, сильнее любого воина, да что там - трех воинов зараз. Наверное, и больше, но тех молодых шошонов, которые решили посмотреть, чем отличается Ведьма от обычных женщин было как раз трое. И, кстати, она ведь их не убила, хотя могла! Возможно, размышлял Джерри, дело было в красоте женщины – мужчины нередко опасаются красивых женщин. А ведь Ведьма была не просто красивой – она еще и все время молчала. Никто и никогда не слышал от нее ни слова. Зачем женщине быть красивой и все время молчать, если она не колдунья? Впрочем, нельзя исключать, что людей пугало оружие Белой Ведьмы – большой лук из обмотанных корой березы рогов бигхорнера. Жители Айдахо не любили луки. Ни инджуны, ни Жители Долин никогда не использовали их ни на войне, ни на охоте. Луком пользовались каннибалы, поэтому настоящие люди считали это оружие злым и нечистым. Но Ведьма не была людоедом, более того, все знали, что людоедов она ненавидит. Несколько раз она даже вступала с ними в бой на стороне племен – просто появлялась в разгар схватки, убивала несколько врагов, и снова растворялась в лесу. Воины, видевшие ее в бою, потом говорили, что Ведьма владеет очень сильным волшебством, потому что обычный человек не может двигаться так быстро. Да и отрывать головы голыми руками, пожалуй, тоже не может.

Ведьма появилась на севере, когда Джерри было пятнадцать. Он хорошо это запомнил. В то лето Джек Апаш Вайякатта, тогда еще не вождь, а просто тот, за кем шли молодые воины, решил не водить Джерри и других юных храбрецов в их первый военный поход, потому что разведчики увидели в лесах на востоке странное.


Это, вообще говоря, Новые Шошоны, но для иллюстрации сойдет.

Разведчики следили за небольшой группой каннибалов – Вайякатта хотел вывести на них молодых бойцов, чтобы те попробовали себя в первом бою без большого риска оказаться в животах людоедов. Джек уже тогда был очень мудрым молодым вождем. Однако в ночь перед выходом в военный поход в горах разразилась страшная гроза. Молнии раскалывали деревья и камни, бушующие потоки воды и грязи неслись по склонам, и кое-где в воздухе поднялась серая пыль, от которой стальной талисман командира разведчиков начал сперва щелкать, а потом стрекотать. Тут уж было не до каннибалов, и воины поспешили укрыться в большом железном ящике, лежавшем на старой дороге из двух железных полос. Там лежало много таких ящиков, одни с колесами, другие – без. Торговцы говорили, что когда-то давно, до того, как с неба упал Огонь, эти ящики неслись по железным полосам быстрее молодого бигхорнера. Впрочем, торговцы часто врут – это известно всем. Переждав грозу, разведчики снова начали искать каннибалов, и довольно быстро нашли. Это оказалось нетрудно – достаточно было пойти туда, где над лесом кружили с криками черные облезлые вороны.

Каннибалы лежали на поляне – все девять, здоровые, как на подбор, сильные воины с боевыми дубинками из костей, грубыми ножами из автомобильных рессор, луками и копьями. По следам разведчики установили, что людоедов убили во время грозы, когда они искали укрытие. Четверых застрелили из лука, причем как убили первых двух остальные даже не заметили – они лежали в стороне от места схватки. Остальные пятеро… Командир разведчиков повидал всякое. Однажды он даже сражался на стороне Воина Долин в железной жужжащей броне с огненным молотом в руках – один удар этого оружия превращал каннибала в кашу. Но сейчас, увидев трупы на этой поляне, залитой ярким, после ночной грозы, солнечным светом, старый боец почувствовал, что ему становится страшно. Все людоеды были убиты ударами какого-то тяжелого и острого орудия – большого ножа или мачете. Каждый удар оказался смертельным: у двоих были отрублены головы, одного разрубили от плеча до живота, четвертому рассекли позвоночник. Дольше всего продержался вожак – неизвестный убийца сперва отсек ему руку с дубиной, затем перерубил бедро, и когда тот рухнул в грязь, страшным ударом вскрыл грудную клетку и вырвал сердце. Причем, судя по ужасу, навсегда застывшему на лице огромного каннибала, сердце из него вырвали заживо.

Битва случилась в болотистой низине, сошедший с гор поток сорвал мох, т в мягкой грязи все следы сохранились прекрасно. И эти следы пугали разведчиков даже сильнее, чем раны людоедов. Среди отпечатков огромных босых ступней в сохнущей глине были видны следы маленьких ног в мокасинах. Такие мог бы оставить подросток лет четырнадцати, если бы не глубина отпечатков. Этот четкий, глубокий след мог оставить только взрослый человек. У мужчин таких маленьких ног не бывает. Выходило, что девятерых людоедов убила женщина.

Страх – страхом, но разведчик должен знать, что происходит – от этого зависит безопасность отряда и племени. Старый воин обошел место схватки и обнаружил след неизвестной воительницы, уводящий с поляны. Махнув рукой своим воинам, командир устремился в лес. Очень скоро он понял, что неизвестная ранена – то тут, то там на траве темнели пятна крови. Через несколько минут разведчики вышли к высокой ели. Судя по всему, это было одно из первых деревьев, что выросли в Айдахо после того, как с неба упал огонь: толстое, перекрученное, оно накрывало своими огромными лапами площадку в тридцать квадратных футов. Нижние ветви ели высохли, и у корней образовался небольшой, но надежно укрывающий от дождя и ветра живой вигвам. Судя по всему, женщина переждала грозу именно здесь – на земле валялись пропитанные кровью тряпки. Присмотревшись, командир увидел след, уходящий из-под ёлки. Трава только начала выпрямляться, и разведчик почувствовал, что у него зашевелились волосы под шляпой. Женщина была здесь буквально несколько минут назад. Более того, она явно ушла второпях, скорее всего услышав их приближение. Воин не должен бояться, но одна мысль о том, что за ними наблюдает кто-то, в одиночку убивший девятерых воинов-каннибалов, вынимала храбрость из сердца. У Не-Персе были ружья и два револьвера, но воины понимали, что против такого бойца у них шансов немного. И тогда командир, слышавший поговорку Жителей Долин о том, что враг врага может стать другом, осторожно снял ружье с плеча и положил его на землю. Повернувшись в сторону, в которую уводил след, он выпрямился и медленно поднял правую руку ладонью вверх. Несколько мгновений ничего не происходило, затем ярдах в двадцати выше по склону раздвинулись заросли низкой горной осины, и перед разведчиками предстала ночная воительница. Женщина была одета в невообразимые лохмотья, но Не-Персе не обратили на это внимания. Позже воины говорили, что никогда не видели женщины красивее – ни среди племен, ни среди Людей Долин, и даже не думали, что такая красота может существовать на обожженной Огнем с небес земле. Несколько секунд женщина смотрела на разведчиков, а потом внезапно, как по волшебству, исчезла. Командир посмотрел на своих воинов и приказал возвращаться домой, чтобы рассказать Джеку Апашу Вйякатте о том, что здесь произошло. Молодым воинам лучше было остаться в деревне. Да что там, командир разведчиков и сам хотел побыстрее оказаться за стенами. Ему было уже под сорок – в этом возрасте, обычно, мужчины прекращают ходить в походы. Старый воин решил, что, пожалуй, сейчас как раз наступило подходящее время уступить пост второго военного вождя кому-нибудь помоложе.

Так люди Хемене узнали, что в Айдахо пришла Белая Ведьма. Конечно, не все поверили рассказу разведчиков. Молодые воины ворчали, что Джек Вайякатта стал слишком осторожен, раз слушает стариков, чья слава осталась в прошлом. Виданое ли дело, чтобы женщина убила девять людоедов! Но Джек не обращал внимания на эту болтовню. Вайякатта знал старого разведчика с детства, под его началом он постигал науку лесной войны. Тот, кто ведет молодых воинов, верил старику.

А вскоре ему поверили все, потому что Белая Ведьма пришла в деревню Хемене.



Этот день Джерри тоже хорошо запомнил, потому что никогда не видел своих родителей такими напуганными. Позже воины говорили, что никто не заметил, как она появилась у ворот. Это казалось вполне разумным – ведь ведьмы славятся именно умением колдовать и отводить глаза. Впрочем, Джек Апаш Вайякатта в это не поверил и приказал акичита хорошенько поколотить часовых. А то сегодня проспали Белую Ведьму, а завтра проглядят нападение каннибалов. Джек Апаш Вайякатта был мудр, несмотря на молодость. Сам Джерри Белую Ведьму не видел – родители заперли его в землянке.



Собственно, так поступили все отцы и матери деревни. Всем известно: на детей и юношей колдовство действует сильнее всего – ведь у них нет ни талисманов, ни волшебных связок, ни настоящих имен. Впрочем, те, кто остался снаружи, потом говорили, что для такой могучей колдуньи Ведьма вела себя на удивление прилично и скромно. Отец потом рассказал Джерри, что ему было даже немного жаль, что эта девушка – злая чародейка, очень уж она молодая и красивая. Мать Джерри, конечно, вытянула отца по спине шестом для шкур за такие речи, но тот только посмеялся, потому что скво не может причинить боль воину, а синяк потом сам сойдет. Отец сказал, что Ведьма принесла с собой мешок псевдобобровых шкур. Шкуры были сырые, невыделанные, но свежие – товар сам по себе неплохой. Положив шкуры на землю возле главного тотемного столба, Ведьма указала на них, а потом на сушившуюся на солнце после окраски одежду. Сама она была одета в какое-то невообразимое тряпье, поэтому такой обмен показался людям вполне разумным. Джек Апаш Вайякатта подошел к шестам с одеждой и снял хорошую куртку из шкуры лорибу, окрашенную синим анилиновым красителем, юбку, рубашку, женские леггины и две пары крепких мокасин с подошвой из толстой, но мягкой резины. Сложив одежду рядом со шкурами, Джек указал на них, потом скрестил руки, показывая, что таков будет обмен. Все это время Ведьма стояла, не говоря ни слова, и с любопытством осматривала деревню. Уяснив, в чем состоит предложение вождя, девушка кивнула, после чего принялась снимать с себя лохмотья – прямо на виду у всех.

При этих словах отца Джерри сглотнул и остро пожалел, что побоялся колдовства и не вылез из землянки через крышу. Одно дело – подглядывать издалека, как купаются девушки из деревни, и совсем другое, увидеть вблизи красивую голую девушку, да еще, говорят, с кожей, белой, как снег. Но тут отец Джерри вздохнул, увернулся от второго удара шестом и сказал, что не успела Ведьма снять свои шкуры, как жена Джека вышла вперед и сказала, что нечего мужчинам глазеть на такое, после чего накинула на Ведьму одеяло и увела в свою землянку.



Джерри присвистнул. Он, конечно, знал, что Джек Апаш Вайякатта – мудрый и смелый вождь, но теперь выходило, что и жена у него – колдунья! Потому что только колдунья сможет вот так просто, ничего не боясь, привести в свое жилище чародейку. Правда, потом отец сказал, что вслед за женой Джека в землянку набились и другие женщины, и Джерри не знал, что на это подумать – не могут же все женщины народа Хемене быть колдуньями. Но отец на это только рассмеялся и сказал, что все бабы – немного ведьмы-положи-шест-женщина! Так что нет ничего удивительного, что они не боятся колдовства других ведьм.

Жена Джека потом говорила, что кожа девушки была очень чистой и такой белой, что казалось – она светится изнутри. На Ведьме не оказалось никаких следов ран или отметин, лишь на левом предплечье виднелся свежий и длинный шрам – как раз там, где по словам командира разведчиков у ночной воительницы была окровавленная повязка. Вот только с ночи той битвы прошло всего две недели, а эта рана, судя по ее виду, уже два месяца, как зажила. Мужчины, естественно, спросили: как это женщины ухитрились так осмотреть колдунью, на что жена Джека рассмеялась и ответила, что Ведьма оказалась на редкость спокойной девушкой и позволила себя помыть и причесать, хотя, похоже, не очень понимала, что с ней делают. Все время, пока женщины ее мыли, причесывали и одевали, Ведьма молчала. Когда жена Джека стала задавать ей вопросы, девушка знаками показала, что не может говорить. Это было странно, потому что обычно духи лишают человека речи вместе со слухом, а Ведьма все прекрасно слышала и даже понимала, когда с ней говорили по-английски. Когда жена Джека предложила девушке остаться в деревне, та помрачнела и резко мотнула головой, а потом встала, решительно высвободилась из рук женщин и вышла на улицу. Подобрав мешок со своими вещами и оружием, она, не оборачиваясь, вышла в ворота. И, кстати, похоже часовые не так уж сильно соврали, потому что когда воины забрались на стену, за воротами уже никого не было. Многие, конечно, сочли это колдовством, но Джек сказал, что кусты вокруг деревни давно пора вырубить, так что, сын, бери топор и пошли. На этом, собственно, закончилось первое знакомство Джерри с Белой Ведьмой.

В деревню народа Хемене Ведьма больше не приходила, но ее часто видели в других поселках. Она ходила по землям Не-Персе, Новых Шошонов и Серых Кроу, причем даже там, где и сами инджуны старались появляться как можно реже, и если уж забирались, то только сильным военным отрядом. Это само по себе было достаточным основанием избегать колдунью, и случай с тремя молодыми шошонами только подвел черту под этими страхами. Три молодых воина решили, что если они сумеют захватить Белую Ведьму в плен (ну и все, что за этим следует, конечно), то этого будет достаточно, чтобы получить взрослые имена, да и вообще станет хорошим началом военной карьеры. Они напали на нее ночью возле своей деревни, а утром их нашли женщины, отправившиеся к реке стирать одежду. Храбрецы были избиты до полусмерти, у двоих оказались сломаны руки, у одного – нога. Все трое лежали в яме из-под корней вывороченного дерева и тихо подвывали от страха. И все трое обделались. Когда их начали расспрашивать о том, что произошло ночью, воины, уже выходившие на тропу войны с каннибалами, видевшие кровь на войне и опасной охоте, начали выть и закрывать лицо руками. После этого даже те, кто сомневался в волшебной силе Белой Ведьмы, согласились с тем, что лучше с ней не связываться.

К сожалению, сама Ведьма имела на этот счет свое мнение. Очень сложно не связываться с тем, кто совершенно свободно гуляет по твоим землям и когда хочет заходит в твои деревни. Колдунью часто видели то тут, то там, иногда ее встречали охотники, иногда она выходила к детям, что отправлялись в свой первый военный поход с маленькими копьями против кротокрыс. Дети, кстати, Ведьму совсем не боялись, наверное, потому, что она была очень красивая. Дети ведь думают, что красивое не может быть злым. Впрочем, если уж говорить по-честному, настоящего Зла от Ведьмы, наверное, никто не видел. Злой шаман, наделенный настоящей силой, может держать в страхе целую округу. Пока его не найдут, разумеется. Когда найдут – тут уже другой разговор, нет такого колдовства, которое могло бы отвести пулю сорок четвертого калибра, летящую в лоб. Но вот пока колдуна не разоблачили – он может причинить много зла: наслать болезни, испортить оружие, напустить злых духов.

С Белой же Ведьмой все было ровно наоборот: все отлично знали, что она колдунья, но никто не мог похвастаться тем, что пострадал от ее колдовства. Пару раз воины Не-Персе и Новых Шошонов решали покончить с угрозой и застрелить Ведьму издалека, но каждый раз она, пропадала на несколько недель, словно заранее знала, что ее попытаются убить. В конце концов, храбрецы отказались от своей затеи. Ведь если Ведьму не удастся убить сразу, она может разозлиться по-настоящему – и тогда даже Ватанка не знает, какие бедствия обрушатся на неудачливых ассасинов. А так… Ну ходит такая колдунья где ей вздумается, ну заходит в деревни. Ну, иногда берет еду и одежду. Так ведь всегда при этом что-то оставляет взамен! Правда с этим «взамен» иногда получался конфуз. Белая Ведьма, кажется, совершенно не представляла ценности вещей. Иногда она могла взять мешок сушеной рыбы, а взамен оставить какое-нибудь драгоценное устройство, еще из тех времен, когда Огонь не обрушился на землю. За такое устройство торговцы Людей Долин давали несколько хороших ружей от Ган Раннеров. А могло выйти и наоборот, и за хорошую, крепкую и красивую одежду человек получал пару подгнивших шкур бигхорнеров и в ответ мог лишь тихо ругаться, когда над ним хохотала вся деревня. В самом деле, не побежишь же вслед колдунье, чтобы потребовать возврата. Одежду, кстати, Ведьма выменивала чаще всего – и куртки, и юбки, и леггины на ней просто горели.

Никто не знал, где колдунья живет. Большинство считало, что ее логово где-то в глубине лесов и гор, в каких-нибудь особенно зловещих старых развалинах, в которых стальные талисманы прямо-таки заходятся непрерывным треском, а у человека возникает привкус ржавого железа на языке, и через час начинает идти носом кровь. Но самые мудрые, как тот же Джек Апаш Вайякатта полагали, что Ведьма живет в лесу и ночует, где придется. В пользу этого говорило то, что когда наступил декабрь, и колдовская табличка на стене торгового поста показала -13, Ведьма явилась в одну из деревень Серых Кроу, зашла в самую большую палатку и села у огня.



Выгнать ее, естественно, не пытались, более того, когда садились есть – всегда подносили лучшие куски. На всякий случай. В результате Ведьма прожила в деревне до середины марта. Нет, она даже помогала по хозяйству, причем помощь свою предложила сама. Конечно, говорить Ведьма не могла, но женщины семьи вождя (в любой деревне Серых Кроу самая большая палатка всегда принадлежит вождю) прекрасно понимали ее и без слов. Наверное, потому что они тоже были в чем-то ведьмы. К женской работе колдунья была совершенно неспособна, и когда она сломала третью иглу, мать хозяина:



...осторожно, но решительно забрала у нее шитье. Зато Ведьма легко справлялась с мужской работой: ломала дрова (у воинов глаза лезли на лоб, когда белые девичьи руки ломали о круглое девичье колено замерзшую сосну в пять дюймов толщиной), била проруби на льду и выгоняла быков бигхорнеров побегать вокруг деревни, чтобы те как следует утомились и не лезли к коровам с молочными телятами. Быки Ведьму слушались беспрекословно, что немало говорит о ее волшебной силе.

А поздней весной каннибалы впервые за двадцать лет начали настоящую войну с племенами. Огромные стаи бывших людей, и не только воины, но и самки с детенышами, стали спускаться с гор в долины, которые инджуны считали своими. Началась война, и в этой войне Белая Ведьма показала свое настоящее лицо. Не раз и не два воины Не-Персе, Новых Шошонов и Серых Кроу, сошедшиеся в смертельной схватке с раскрашенными белой краской людоедами, вдруг получали неожиданную и страшную помощь. К людоедам Ведьма была беспощадна, и даже много повидавшие мужчины бледнели, вспоминая, как умеет убивать беловолосая фурия. Инджуны ничего не имели против убийств, но вид перемазанной кровью с ног до головы колдуньи в момент, когда она руками выламывает ребра у вождя каннибалов для того, чтобы вырвать еще бьющееся сердце, мог лишить мужества даже отъявленного храбреца. К тому же в бою ведьма кричала, и этот жуткий полувой-полумычание, вырывающийся из горла, лишенного речи, пугал сильнее, чем рев Яо-Гая или рычание Дефкло.

Так война закрепила в сознании инджунов окончательный облик Белой Ведьмы. Не-персе, Новые Шошоны и Серые Кроу практически единодушно пришли к выводу, что Белая Ведьма, безусловно, страшная, скорее, злая, чем добрая. Но поскольку при этом всем она не мешает людям жить и даже по-своему честна в обмене, с ней вполне можно сосуществовать. Хотя, конечно, если она по какой-то причине решит вмешаться в чьи-то дела – несчастному останется только посочувствовать. К сожалению, положение Джерри в племени, вернее, вне его, теперь было таким, что на чье-то сочувствие рассчитывать не приходилось.


Фигурка, снятая не на утюг, а на нормальную зеркалку:


Tags: fallout, huge members, idaho, miniatures, postapocalypse, доброта, дружба - это магия, индейцы, много скальпов, мужское, не зассали, резать по живому, скауты, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments