bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

The Outcast and The Witch. Part VIII. And They Will Walk This Path Together.

Джерри проснулся рано утром, когда первые лучи солнца осветили вершины скал, прикрывавших стоянку от ветра и посторонних глаз. Костер уже потух, и, несмотря на то, что над миром постепенно вставала заря, в их с Ведьмой убежище было еще темно. Наверное, именно поэтому Джерри не сразу понял, что на карнизе есть кто-то еще. Молодой воин свернул одеяло, вынул из сумки огниво и уже собирался заново разжечь огонь, когда внезапно услышал за спиной пронзительный птичий крик и хлопанье крыльев. Инджуны с детства приучены различать голоса птиц и животных, и Джерри сразу узнал скопу – священную Птицу Грома. Рассказы старых воинов поднимались из глубин памяти, словно пузыри со дна озера, и Сахконтейк почувствовал, что по его спине течет холодный пот. Джерри медленно повернулся. Прямо перед ним, в десяти шагах, на краю обрыва сидел человек. Нет, не человек, люди не бывают такими огромными, но и супермутантом это существо назвать было нельзя. Два года назад в северные земли приходил большой караван с юга, из страны Мо Ха Ве. Купцы-южане были богатые люди, они смогли нанять в охранники не только мерков Нью-Бойсе, но и трех воинов Генерала Джека. Люди Хемене, пришедшие на торговый пост для традиционного обмена, с удивлением рассматривали зеленокожих гигантов ростом в восемь футов. Джерри навсегда запомнил нечеловечески широкие плечи и бугрящиеся чудовищными мускулами руки и ноги великанов. Их с Ведьмой утренний гость ростом был, наверное, повыше тех супермутантов. Однако, шириной плеч пришелец уступал подданным Джека, да и руки его были не столько мускулистые, сколько жилистые. Ниже могучих, но не чрезмерных, пластин грудных мышц серая кожа обтягивала ребра, живот был впалым, да и вообще незнакомец казался невероятно худым для такого роста. Но огромный бамперный меч, лежавший на коленях странного гостя, предупреждал о том, что его хозяин отнюдь не хил. Джерри никогда не видел такого огромного и страшного в своей окончательной убедительности оружия. Режущая кромка клинка была не слишком острой, но молодой Не-Персе как-то сразу понял – в руках своего хозяина этот меч будет не столько рубить, сколько разрывать и разламывать.

Тело гостя прикрывала лишь набедренная повязка из кое-как сшитых кусков шкур и обрывков тканей разных цветов. Ноги ниже колена были обмотаны ремнями поверх гамаш из кожи лорибу, ступни защищали сандалии из обрезков резины и кожаных ремешков. Голову чужака венчал странный головной убор – череп лорибу, надетый поверх красного башлыка. К поясу серокожего гиганта были пристегнуты плотно набитые сумки, мешки и всякий хлам, среди которого Джерри к своему ужасу разглядел человеческую руку – безволосую, странного зеленовато-серого цвета. Тело и руки незнакомца украшали талисманы и амулеты, руки обвивали священные браслеты. На запястье правой руки, которую гость держал, чуть отставив в сторону, сидела огромная старая скопа – совершенно черная.

Странное дело – Джерри не сразу догадался, кто перед ним. Возможно, спросонья голова инджуна соображала не слишком хорошо, или сказалось напряжение предыдущих дней. И лишь когда скопа открыла крючковатый желтый клюв и закричала снова, Сахконтейк вдруг понял, кто почтил их с Ведьмой своим присутствием. Быстро, но без суеты, убрав огниво в сумку, Джерри опустился на колени и склонил голову перед гигантом. Не-Персе не кланялись никому – даже великие воины и мудрые старики не могли рассчитывать на такое. Но духи – иное дело. В лице Тома Пайята Холла Джерри склонял голову перед всеми добрыми духами воды, земли и воздуха, ведь кроме них Ведьме помочь не мог никто.

Судя по всему, второй крик птицы разбудил Ведьму, потому что Джерри услышал шум отбрасываемого одеяла и шипение тесака, покидающего ножны. Резко повернувшись, инджун вскинул руки в запрещающем жесте. Ведьма, уже успевшая встать на колено и явно готовившаяся к броску, нерешительно опустила оружие. Резким, не терпящим возражений голосом, Джерри приказал женщине убрать оружие. Снова повернувшись к Тому, Джерри повторно склонил голову и попросил у найткина прощения за поведение своей спутницы. Холл ничего не ответил. За спиной Джерри послышались шаги, и, скосив глаза, инджун увидел, как Ведьма обошла костер и встала рядом. Склонив голову на бок, женщина посмотрела на Тома, затем на Джерри, после чего опустилась на колени и тоже поклонилась. Поймав взгляд инджуна, Ведьма пожала плечами, мол, раз тут так принято – она не станет идти против обычая.

Снова захлопали крылья. Джерри поднял голову и увидел, что черная скопа сорвалась с руки Тома и кругами набирает высоту. Найткин встал – невозможно огромный на этом узком карнизе. Осмотрев с высоты своих двенадцати футов, стоящих на коленях мужчину и женщину, Том коротко приказал им идти за ним. Развернувшись, гигант начал спускаться по тропе. Быстро подхватив вещи, на ходу засовывая посуду в мешок, Джерри бросился за Холлом. Следом, перекинув через плечо одеяла, устремилась Ведьма. Спускаясь по тропе вслед за найткином, Джерри отметил, что ни одна из его ловушек не потревожена – в полной темноте великан Холл сумел обнаружить и обойти их все.

Сбивая на ходу те ловушки, что были опасны для зверя и человека (нет нужды ранить и убивать то, что не собираешься съесть, и тех, кто могут оказаться не врагами), Джерри и Ведьма чуть ли не бегом скатились по скальной тропе. Том шагал ровно, но для того, чтобы держаться рядом с ним, людям приходилось почти бежать. Великан шел, не оглядываясь, и Джерри понимал, что просить его подождать – напрасный труд. Не говоря уж о том, что такое проявление слабости вряд ли произведет хорошее впечатление на Великого Шамана. Впрочем, воины Хемене с детства приучались бегать. Юноши народа Волков могли часами неторопливо трусить за стадом бигхорнеров или браминов, а в дальних походах, случалось, пробегали по пятьдесят миль за сутки.

Джерри старался запомнить дорогу, по которой их вел Том Холл, но лавовые пустоши представляли собой целый лабиринт скал, нагромождений камней, ущелий и распадков. Не-Персе, вообще говоря, неплохо ориентируются на местности, но, главным образом, на равнинах. Здесь, в горах, молодой воин впервые почувствовал, что потерялся. Подумав немного, Джерри решил, что, скорее всего, таково решение духов, и перестал думать на эту тему, сосредоточившись на том, чтобы не отстать от Холла. Надо сказать, идти по камням и лавовым осыпям, мягко говоря, непросто. А если идти приходится еще и быстро, почти бегом, то тут может устать даже закаленный воин. Нужно постоянно смотреть то под ноги, чтобы не наступить на какой-нибудь предательски неустойчивый камень или вообще в щель, то по сторонам, чтобы не выскочить на обрыв. Постепенно ноги молодого воина наливались свинцом, повязка на волосах намокла от пота. Джерри то и дело оглядывался, чтобы проверить, как там Ведьма. Судя по всему, поход давался нелегко и ей, но женщина, закусив губу, упрямо шла вслед за инджуном.

Джерри был так сосредоточен на том, чтобы не сломать ноги и не отстать от Холла, что не заметил, как их поход подошел к концу. Вот, казалось бы, минуту назад он шел по усыпанному раскрошенной застывшей лавой коварному склону, стараясь не скатиться к обрыву и не упустить мелькающую впереди серую спину с гривой черных волос, и вдруг эта спина уже прямо перед ним, а Том Холл стоит, опираясь на меч, и указывает куда-то вперед. Джерри выпрямился, вытер пот со лба и едва не задохнулся от восторга. Перед ним, между двумя крутыми горами было самое красивое место, из всех, что он когда-либо видел. Посередине маленькой долины, заросшей высокими псевдокленами, соснами и низкими кустистыми елями, лежало небольшое озеро, такое глубокое, что вода в нем казалась почти черной. Здесь, в горах, осень наступала раньше, чем в лесах на равнинах, и некоторые деревья уже окрасились желтым, оранжевым и красным. Синее, без единого облачка, высокое небо, словно крышей накрывало долину, прекрасную, как картинка из довоенного журнала. Ведьма, догнавшая, наконец, инджуна и найткина, от радости захлопала в ладоши, и Джерри в очередной раз подивился тому, как такое страшное существо может радоваться, словно ребенок.

Том сделал знак следовать за ним, и Джерри с Ведьмой начали спускаться в долину. Дом Шамана стоял у самой воды и представлял собой приземистое, бетонное довоенное строение. Не доходя до здания, Джерри невольно замедлил шаг, опасаясь, что возле старого дома могут обитать духи, что вызывают у человека кровотечение из носа и ушей. Ведьма, похоже, уже научилась понимать своего спутника без слов. Женщина вынула из сумки металлический талисман и показала его инджуну. Стальной амулет молчал, и Джерри, устыдившись своего страха, поспешил за шаманом. Внутри дома было довольно уютно. Кто-то, наверное, сам Том, сделал у одной из стен большой очаг из камня и глины, выведя трубу в дыру у потолка. Пол был устлан переплетенными ветвями карликовой секвойи, стены занавешивали шкуры и большие куски толстой синтетической ткани. Вдоль одной из стен стояли шкафы, с книгами, посудой и разного рода непонятными предметами. В углу находился стол, уставленный странными стеклянными сосудами и металлическими устройствами. Под потолком на длинных шнурах сушились связки пахучей травы и всякие грибы.

Войдя в дом, гигант прислонил к стене свой чудовищный меч, сложил на полку сумки и отрубленную руку и, подойдя к умывальнику из двух ведер и довоенной раковины, тщательно вымыл руки. Джерри и Ведьма смирно стояли у входа, ожидая, когда хозяин обратит на них внимание. Закончив с туалетом, Том указал на умывальник гостям. Пока инджун и его спутница мыли лицо и руки, Холл вытащил на середину дома большой металлический стол и поставил к нему три стула – два нормальных, пластиковых, с одной стороны, третий, из обрубка ствола, напротив. Когда Джерри и Ведьма умылись, Холл велел и садиться. Гости сели, вслед за ними уселся и хозяин. Некоторое время все трое молчали, потом Том приказал Джерри рассказывать. Помявшись несколько секунд, Джерри начал говорить.

Первое время рассказ давался инджуну с трудом, он часто запинался, перескакивал от того к этому, забывал, что хотел сказать. Джерри начинал говорить об одном, потом бросал и переходил к другому, его бросало то в жар, то в холод, слова будто прятались, не даваясь на язык. Том внимательно следил за инджуном, не произнося ни слова. Внезапно судорожно сжатый кулак Джерри накрыла узкая белая ладонь. Джерри повернулся и увидел, что Ведьма одобряюще улыбается ему, протягивая свою тетрадь. На минуту забыв о том, что он в гостях у самого могущественного шамана Айдахо, Джерри принялся разбирать слова, что написала для него Ведьма. Странное дело, во второй раз чтение пошло гораздо быстрее. В нескольких словах Ведьма предложила своему спутнику план, которого нужно придерживаться в рассказе, и обещала подсказывать то, что тот забудет или затруднится объяснить. Посмотрев в красные глаза колдуньи, Джерри глубоко вздохнул и, наконец, взял себя в руки. Мужчине не подобает дрожать ни языком, ни сердцем. Размеренно, спокойно, Белый Орел начал излагать их с Ведьмой историю – с самого начала, с той минуты, как он предал свой народ и лишился имени и талисманов.

Когда Джерри закончил свою речь, день уже подходил к концу. Том, несколько часов, не перебивая, слушавший инджуна, сказал, что пора ужинать. Гигант вынул из железного шкафа кусок вяленого мяса лорибу, банку довоенных консервированных бобов, несколько диких луковиц и два початка мутировавшей кукурузы. Отдав продукты Ведьме, он приказал женщине готовить ужин, а сам встал и велел Джерри идти за ним.

Мужчины вышли из дома, и Холл повел гостя к озеру. Встав на берегу, Том указал на воду, потом на песок и, наконец, на небо. Джерри молчал, ожидая, что скажет шаман. Том спросил, Не-Персе, зачем тот привел к нему Белую Ведьму? Джерри ответил, что с помощью Говорящего с Духами надеется найти средство, которое поможет женщине. Он видел, какие мучения та испытывает, когда ночью приходят страшные глаза – человек не должен так мучиться. Том помолчал, потом спросил: понимает ли Джерри, что Ведьма, на самом деле, не человек? Сахконтейк почувствовал, что внутри у него все сжалось. Холл подтвердил то, что Джерри подозревал и сам. И все же, молодой воин не собирался сдаваться. Посмотрев Тому прямо в его немигающий, страшный глаз, Джерри сказал, что да, знает. Но, во-первых, она и не людоед, и это главное. А во-вторых, что вообще значит: быть человеком? Он, Джерри Сахконтейк видел женщину-гуля, которая лечила детей шошонов и Не-Персе и не требовала за это платы. Он слышал про Генерала Джека, который сумел примирить свое племя гигантских супермутантов с Народами и Горными Людьми. А его отец рассказывал, как когда-то давно, когда ему было всего шестнадцать, он и сорок молодых воинов Не-Персе сражались на стороне Жителей Долин против банд Джека Дробилки. В войске Джека были люди, не каннибалы, но они творили такое, что и много лет спустя отец Джерри мрачнел, рассказывая об этом? Так кто из них всех был человеком: доктор-гуль, Джек Дробилка или Джек Генерал? И, если уж на то пошло, человек ли сам Том?

Том покачал головой и сказал, что, разумеется, он не человек, а супермутант, это должно быть видно даже такому сопляку, как Джерри. Тем не менее, он, Том, понял, что хотел сказать желторотый сопляк. Желторотый сопляк, судя по всему, решил прочитать Тому Пайяту Холлу лекцию о том, что де человека человеком делает не принадлежность к расе, а дела. Это, конечно, полная ерунда. Добрый врач может быть сколь угодно благородной и великодушной, но ее раса – это раса гулей. Джек, разумеется, хитрый и дальновидный политик и по-своему симпатичен в своем стремлении построить благоустроенное государство законопослушных супермутантов, но он по-прежнему остается тысячефунтовым двенадцатифутовым монстром. А другой Джек, хоть он и был подонок и чудовище, тем не менее, вполне мог оставить потомство, если бы не имел привычки рубить на куски изнасилованных им женщин. Твоя Ведьма, парень, не человек потому, что принадлежит к другой расе. Она – не такая как ты, твои отец и мать, как все те дураки, что приходят сюда и требуют научить их говорить с духами.

В этот момент Джерри не выдержал и спросил: правда ли, что Том съедает тех, кто не подошел для обучения? Гигант глубоко вздохнул, посмотрел на инджуна грустным глазом и, протянув руку, дал ему легкого щелчка. Джерри хлопнулся на задницу, тихо шипя и растирая лоб, а Том отвернулся, покачал головой и начал говорить куда-то в воздух, что, похоже, племена совсем выродились, приходят какие-то дураки, за последние десять лет только шошоны прислали кого-то стоящего, да и та при всех своих достоинствах все-таки баба. Наконец, Джерри встал и, потрогав набухающую на лбу шишку, сказал, что он все понял, но ему плевать, и он все равно хочет ей помочь и будет помогать до конца. Том повернулся к Не-Персе и внимательно осмотрел его, после чего спросил: чем тот готов пожертвовать ради того, чтобы помочь белой колдунье? Джерри пожал плечами и сказал, что, пожалуй, у него осталось не так уж много – ведь имени, племени, да и жизни, наверное, он лишился за свои грехи полтора месяца назад. Том кивнул и сказал, что так и есть, но человек может начать новую жизнь, найти новый народ, получить новое имя и новую защиту – все, пока он не умер по-настоящему, а не в этой вашей глупой инджунской манере, что, мол, если не в племени, то и не живой. Джерри медленно кивнул и сказал, что если так, то он готов отдать белой колдунье новую жизнь. Том наклонился так, что его огромное, морщинистое, страшное лицо оказалось напротив лица Джерри. Буравя инджуна пронзительным взглядом своего единственного жуткого глаза, найткин спросил: а понимает ли бывший воин Хемене, что даже если он отдаст за Ведьму свою жизнь, она, может статься, никогда не будет с ним, не родит ему детей, и их дороги пройдут рядом, но это будут разные дороги, а не одна?

При этих словах Джерри почувствовал холод в груди и пустоту в голове. Что-то такое он подозревал еще с той ночи, когда он спас Ведьму от мучивших ее страшных глаз. И все же, собрав все свое мужество, Джерри не опустил взгляд перед Холлом. Глубоко вздохнув, он ответил: да, может выйти и так. И если Великий Дух судил ему не быть с Ведьмой, он пойдет рядом, оберегая ее, отгоняя страшные глаза, и помогая вспомнить, кем она была раньше. Потому что ведь даже великий Том Пайят Холл, Идущий Дорогой Духов, не может сказать наверняка – будут ли Джерри и Ведьма вместе, или нет. А значит, надежда остается, и лучше поставить всю жизнь на эту надежду, чем трусливо искать новое племя и выпрашивать у этого племени новое имя.

Несколько секунд Том смотрел в лицо Джерри, а потом вдруг выпрямился, запрокинул голову и заухал. Ошеломленный инджун смотрел на раскачивающегося из стороны в сторону гиганта и не сразу понял, что Том Холл смеется. Наконец, найткин замолчал и вдруг осторожно, очень дружелюбно и по-человечески похлопал молодого воина по плечу. Том сказал, что наверняка, конечно, не знает никто, даже сам Великий Дух, который пока еще не бросил свои кости для Джерри и для Ведьмы. Ну что же, если молодой Не-Персе хочет идти дорогой духов, чтобы помочь беловолосой женщине – так тому и быть. Но прежде чем начинать учиться, Джерри должен пройти первое и главное испытание и обрести духов-покровителей. Вон на той вершине, к северу от озера, Джерри проведет в посте и молитве пять дней. Обычно, конечно, хватает трех, но тут дело уж очень серьезное. Нельзя брать с собой одежду. Нельзя разводить огонь. Нельзя есть и пить. И погода, скажем прямо, будет разная. Ты готов к такому, Джерри Сахконтейк? Джерри судорожно сглотнул, сказал, что, конечно, не готов, кто к такому может приготовиться? Но другой дороги нет, а значит, он пойдет по этой. Том одобрительно кивнул и сказал, что выйти лучше сейчас, чтобы добраться до вершины засветло. Так что сходи, скажи несколько слов своей колдунье, парень, и отправляйся в дорогу.



Мужчины вернулись в дом, где перемазанная сажей Ведьма как раз разобралась, что куда подвешивается в очаге, и почему важно открыть заслонку на дымоходе. Том махнул рукой, разгоняя дым и сказал, что в его возрасте таким дышать вредно, поэтому он подождет на улице. Ведьма, улыбаясь, стояла возле очага, на котором, над весело потрескивающими дровами, висел котел с похлебкой, когда инджун подошел к ней и осторожно взял за руки. Женщина удивленно склонила голову на бок, и Джерри почувствовал, что у него заболело сердце от того, как прекрасна и желанна эта странная серебряноволосая колдунья. Осторожно сжав ладони Ведьмы, молодой воин сказал, что он отправляется в путешествие для того, чтобы обрести силу помочь ей. Его не будет пять дней, потом он обязательно вернется. Джерри очень просит Белую Хозяйку не искать его, потому что эти пять дней Джерри должен провести один. Так надо, он просит поверить ему. Женщина растерянно кивнула. Джерри глубоко вздохнул, и вдруг протянул руку и провел по серебряным волосам. Ведьма удивленно посмотрела на него, и инджун понял: женщина не понимает, что он делает. Ей, чья память не сохранила добрых воспоминаний о жизни среди людей, было неведомо, что такое ласка. Конечно, при должном терпении, со временем он сможет ей все разъяснить и показать, но пока… Джерри вздохнул, повернулся и вышел из дома. Ведьма стояла, растерянна глядя ему вслед, затем подняла руку и провела по волосам – там, где их касалась рука Джерри. Снаружи Том Пайят Холл покачал головой и подумал, что, пожалуй, хорошо, что эти двое пришли к нему. По крайней мере, он развлечется, досмотрев их историю до конца.

Первые четыре дня поста Джерри погода была хорошая. В тот год вообще была довольно мягкая осень, и даже ночи стояли довольно теплые. Ведьма часто выходила на улицу и подолгу смотрела на вершину горы, где, как она знала, Джерри делает что-то, что должно помочь ей в ее беде. Да, Том показал женщине, куда ушел инджун. Во-первых, он не видел причины не сделать это, а во-вторых, найткин полагал, что испытание должно быть у обоих его гостей. Эти четыре дня Холл и Ведьма общались лишь по вечерам. Гигант с утра уходил в лесок, что окружал озеро, и оттуда весь день доносились удары колотушки в бубен и низкое однотонное пение. Том разрешил женщине брать часть книг с его полок, и та погрузилась в чтение. Вечером, когда Холл приходил в дом, Ведьма раскрывала перед ним тетрадь и просила объяснить слова, которые ей были непонятны. Том внимательно читал список, объяснял практически все, а потом начинал расспрашивать женщину: как получилось, что она может прочитать слова, но не знает их значения? Ведьма исписывала страницу за страницей, пытаясь объяснить, как она видит мир, как в ее голове выдвигаются ящик за ящиком, из которых выпадают вещи, которых она не помнит, но при этом умеет с ними обращаться, или наоборот, знает названия, но понятия не имеет, что они делают. Том размышлял над ответом, а утром снова уходил в лес.

На пятый день небо затянули тучи, пошел дождь, сперва слабый, потом сильнее, а потом и вовсе полило, как из ведра. Ведьма забеспокоилась и написала в тетради, что в такую погоду Джерри лучше быть дома. Том прочитал, затем покачал головой и ответил, что Джерри проходит испытание, и если забрать его с горы, то все будет напрасно. Ведьма написала, что, возможно, лучше подождать, пока непогода пройдет, а потом продолжить испытание, ведь в такой дождь без одежды, не ев пять дней, человек может умереть. Даже ей было бы плохо под таким дождем без еды, а она сильнее прочих людей. Том ответил, что суть испытания в том, что человек постится и молится, не обращая внимания на окружающий мир. Иначе помощь духов получить нельзя. И это хорошо, потому что нет ничего хуже, чем когда большая сила достается сама собой, без трудов и страданий. Он помнит, как поступили с подобной силой те, кто управлял Америкой двести лет назад. Ведьма умолкла и села у очага с книгой.

К вечеру дождь усилился, хотя казалось – дальше уж некуда. С гор неслись бурные потоки грязной воды, катились камни и целые валуны. Поднявшийся ветер гнул деревья в лесу, а к полуночи ударили молнии и загремел гром. Дождь превратился в грозу – последнюю в этом году. Когда одна из молний ударила в дерево на берегу озера, озарив окрестности слепящим белым светом, и оглушив все и вся страшным грохотом, Ведьма встала, положила книгу на стол и направилась к выходу. Том, сидевший за столом и чистивший свой огромный меч, тоже встал и отложил оружие. Женщина повернулась к найткину и указала на дверь, показывая, что идет наружу. Том покачал головой, и вдруг, невероятно быстро для своего роста и возраста, в два шага преодолел расстояние между столом и выходом и заступил дорогу Ведьме. Женщина шагнула вперед и резко махнула ладонью, давая понять, что пройдет все равно. Том сложил руки на груди и сказал, чтобы она вернулась на место. Ведьма схватила Холла обеими руками за локоть и впервые поняла, что встретила кого-то много сильнее себя. Пытаться сдвинуть найткина с места было все равно, что толкать скалу. Женщина отскочила назад и сдернула со стены свой тесак. В углу, на своем насесте, заворочался и забил крыльями Билл. Том вздохнул и сказал, что Джерри сейчас творит величайший из подвигов, который только может совершить человек, и все это ради тебя, красноглазая колдунья. Неужели в тебе нет ни малейшего уважения к нему и к его жертве? Ведьма выронила оружие, затем прижала руки к груди и вдруг страшно захрипела. Том снял со стены сумку, вынул из нее тетрадь и карандаш и протянул женщине. Та несколько секунд смотрела на найткина, словно не понимая, что он от нее хочет, затем взяла тетрадь дрожащими руками и принялась писать. Через несколько секунд она протянула тетрадь Холлу. На листе, кривыми буквами было выведено: «He may die». В нескольких местах химический карандаш расплылся, и Том невольно поднял голову посмотреть – не протекает ли его потолок. И только увидев привычную бетонную плиту гигант понял, что Ведьма плачет. Том Пайят Холл так давно жил вдали от людей, что совсем забыл, как это бывает. Он вообще плохо помнил, человеческие слабости и чувства, но сейчас, и Том это знал, надо было быстро вспомнить все, иначе, наверное, подвиг Джерри Сахконтейка действительно окажется напрасным. Том наклонился к женщине и сказал: да, Джерри может умереть, и ей придется всегда жить с этим грузом. Но если она сейчас заберется на гору и принесет Джерри вниз, он никогда не сможет ей помочь, не сможет защитить ее от страшных глаз и от ее прошлого. И тогда уже Джерри Сахконтейку придется до конца своих дней мучиться сознанием того, что его слабость стала причиной твоих страданий, женщина. Выбирай, кому страдать – может быть тебе, или, совершенно точно, ему?

Ведьма выронила тетрадь, пошатнулась и упала бы, не подхвати ее Том. Холл осторожно отвел внезапно ослабевшую великаншу к лежанке, уложил и накрыл одеялом. Затем шаман снял со стены бубен и колотушку и принялся молиться. Том Холл призывал всех духов, что когда-то обещали помогать мальчику из резервации Форт-Холл, чей отец был из народа Шошонов-Бэнноков, а мать происходила с Восточного побережья. Том Холл просил духов помочь молодому глупцу Не-Персе, что молится и постится сейчас на северной вершине. В эту ночь, когда духи воды, земли и воздуха сражаются в небе над миром, пусть Маленький Медведь, Который Теперь не Медведь, защитит желторотого сопляка Джерри! Пусть дух Птицы Грома, Великой Скопы, что послал Тому его друга Билла, отведет молнии от глупого мальчишки, который решил пойти дальше всех ради женщины, которая даже не принадлежит к людскому роду. Так надо сделать, потому что он, Том Пайят Холл, просит об этом. Под грохот грома, рев ветра и стук колотушки в бубен Белая Ведьма забылась сном.

Гроза прекратилась в четвертом часу ночи. Утро встало над умытым, хотя и изрядно взъерошенным миром. Несколько небольших селевых потоков слегка проредили лес, и взбаламутили озеро. К счастью, как раз на такой случай Том держан на крыше несколько бочек для дождевой воды. Он как раз спустился с крыши с ведром, когда столкнулся в дверях с Ведьмой. Покачав головой, Том сказал, что пост Джерри кончился час назад, но на то, чтобы спуститься, нужно время. Сейчас они сварят мясо, потому что когда Джерри придет, ему нужно будет поесть бульона, а потом пойдут его встречать – это разрешается. Ведьма кивнула и пошла разводить огонь. Том поставил на стол котелок с нарезанным мясом свежеубитого кротокрыса и подумал, что впервые за много лет волнуется – выжил ли тот, кто хочет стать его учеником.

Том и Ведьма как раз сняли похлебку с огня, когда дверь в дом распахнулась. Женщина всплеснула руками и издала какой-то странный тонкий то ли крик, то ли писк. На пороге стоял Джерри Сахконтейк, хотя узнать его было мудрено. Молодой воин страшно исхудал, его ребра выпирали сквозь кожу, живот ввалился. Перемазанное грязью тело Не-Персе покрывали свежие и подсохшие раны. Джерри еле стоял на ногах, но глаза воина горели торжеством. Обведя взглядом комнату, Сахконтейк уставился на Тома, и сказал, что тот должен дать ему зеленый камень и кусок бронзовой трубки, что хранятся в ящике под потолком. Этот камень и трубка нужны Джерри. Произнеся это, Джерри покачнулся и рухнул в объятия подскочившей Ведьмы. Женщина подхватила воина на руки и отнесла на лежак – в точности, как Том ее накануне. Аккуратно обтерев тело Не-Персе мокрой тряпкой, Ведьма указала на раны молодого человека. Том осмотрел Джерри и махнул рукой, сказав, что глубоких ран нет, а остальное – возьмешь вон ту мазь и смажешь, кровь-то почти не идет. Но это потом, когда он уснет, а сейчас пока накорми его супом, и пусть спит.

Пока Ведьма кормила Джерри с ложечки Том размышлял. Старого шамана беспокоили два обстоятельства: во-первых, то, что он не почувствовал приближения Джерри, а во-вторых, то, что молодой инджун приказал, не попросил, а именно приказал Тому дать ему зеленый камень и бронзовую трубку. Надо сказать, у Тома Пайята Холла была одна слабость – он любил красивые камни. В двух коробках на дальней полке у него хранились образцы различных минералов, что когда-то украшали собрания школ и колледжей довоенной Америки. В своих скитаниях Том собрал неплохую коллекцию, и самым любимым экспонатом у него был большой – с кулак ребенка – кусок малахита. Этот зеленый, с черными и голубыми прожилками камень, был очень красив, и, конечно, Тому было жаль с ним расстаться. Но Джерри знал о камне хотя Холл никогда и никому его не показывал. Это тревожило найткина. Приказав Ведьме смотреть за инджунов и накормить его снова, когда тот проснется, Том снял с полки шесты и покрышку для священной палатки. Прихватив бубен и колотушку, Холл вышел из дома и отправился в лес. Пришло время для серьезного разговора с духами.

Том вернулся, когда солнце уже садилось. Джерри спокойно спал на лежанке, рядом на стуле дремала Ведьма. Том молча убрал священную палатку и бубен, затем достал с полки коробку и вынул из нее большой, с кулак ребенка, кусок малахита и бронзовую трубку. Подумав немного, Холл добавил к ним несколько красивых камней: прозрачный берилл, сиреневый кристалл аметиста и красную яшму. Разбуженная его возней Ведьма проснулась и подошла к столу. Том посмотрел на нее, потом на разложенные на столе сокровища, затем шепотом велел женщине взять тетрадь и карандаш и идти за ним. Шаман и Ведьма вышли из дома и подошли к озеру. Том сел на камень и сделал знак Ведьме сесть рядом. Подумав немного, Том спросил: кто Джерри для Ведьмы. Ошарашенная прямым вопросом, женщина задумалась. Затем она написала несколько слов, зачеркнула их, потом написала еще, снова зачеркнула… Когда на странице не осталось чистого места, Ведьма посмотрела в глаз Тому, вздохнула и развела руками. Холл откинул голову назад и заухал. Отсмеявшись, найткин посмотрел на удивленную таким непривычным проявлением чувств Ведьму и уже серьезно сказал: понимает ли Белая Хозяйка, как много сделал для нее Джерри? Женщина опустила голову, и Том с интересом отметил, что ее кожа, обычно белая, как снег, кажется чуть порозовела. Ведьма еле заметно кивнула. Холл сказал, что это хорошо. Потому что, похоже, они оба теперь связаны сильнее, чем это было пять дней назад. Женщина подняла лицо и с удивлением посмотрела на шамана. Том кивнул и продолжил. Дело в том, что Джерри, желая помочь Белой Хозяйке, ушел по Дороге Духов несколько дальше, чем следует ходить нормальному человеку. Он стал не просто шаманом. Он стал Тем, Кто Может Приказывать Духам. Это очень большая и очень опасная сила, сила, которую лучше никогда не применять. Когда человек несет такую силу один – это всегда кончается нехорошо. А разделить это бремя с кем-нибудь другим нельзя – мало, кто способен его вынести. В общем, если бы Джерри был один, Том решил бы, что у него все будет очень плохо. Может быть даже Том убил бы Джерри, пока тот слаб. Но ведь Джерри не один, не так ли?

С этими словами Том очень внимательно посмотрел в глаза Ведьме. Женщина выдержала взгляд шамана, потом взяла тетрадь и написала: «He is not alone». Том удовлетворенно кивнул и продолжил. Джерри искал силу для того, чтобы помочь Белой Хозяйке, и это хорошо. Раз молодой воин взял силу не ради себя, он сможет удержаться на грани, остаться человеком. Он, Том, научит Джерри тому, что нужно знать шаману, чтобы не нанести вред случайно. Но лишь сам Джерри сможет удержать себя от того, чтобы не вредить людям сознательно. Шаман, который вредит людям, называется колдун. Такие бывают, и это всегда очень плохо. Но Джерри – хороший, смелый человек. Он удержится сам, а если когда-то он оступится, с ним будет та, кто направит его обратно, и если надо, остановит. Ведь она будет с ним? Том снова посмотрел в глаза Ведьме, и та снова выдержала взгляд и кивнула. Холл улыбнулся своей страшной щербатой пастью и сказал, что это хорошо. Теперь, что касается самой Ведьмы. Она, уже, наверное, и сама понимает, что не принадлежит человеческой расе? Женщина в ответ грустно кивнула. Том осторожно похлопал ее по плечу и продолжил: Белая Хозяйка – мутант. Причем, судя по всему, такой, какая она есть, ее сделали другие – вот, примерно, как самого Тома. Хотя, конечно, ей в чем-то повезло – она похожа на людей, сильна и ее раны зарастают сами собой. Судя по тому, что ей иногда нужно есть сердца людоедов с чистой кожей, ее превращение не завершено. Судя по тому, что сердца с каждым разом требуется все меньше – скоро оно завершится. Кем Белая Хозяйка станет после этого – сейчас сказать нельзя, но по ряду причин Том полагает, что очень сильно она не изменится, вот только глаза к ней станут приходить чаще. При этих словах женщина вздрогнула, и Холл успокаивающе сказал: пока Джерри будет с ней, Хозяйке нечего бояться. Духи подсказали Джерри, как сделать талисман, который позволит если не прекратить эти нападения совсем, то, хотя бы, сделать их не такими болезненными и опасными. В общем, дальше вам нужно идти вместе, и будет лучше, если это будет одна дорога, а не две дороги, идущие рядом. Ведьма кивнула, и вдруг протянула руку и провела рукой по длинным черным волосам Тома. Встав с камня, женщина повернулась и пошла к дому, а Том покачал головой и посмотрел на вершину северной горы. Похоже, сегодня его дед на Белых Равнинах будет по-настоящему обрадован – у его внука появился ученик, который пойдет дальше всех.

Когда Джерри, наконец, окончательно оправился от последствий своего поста, Том отдал ему камни и трубу и сказал, что настало время учиться, как делать Великий Талисман. Мужчины взяли священную палатку потения, инструменты и бубен и отправились в лес. Три дня из-за деревьев доносились удары бубна и пение, иногда на один, иногда на два голоса. То и дело над лесом поднимался столб белого дыма. Все это время Ведьма оставалась в доме – Том строго-настрого запретил ей даже приносить им еду. На третий день найткин и человек вернулись из леса. Как следует поев, два шамана – старый и молодой, начали какие-то странные приготовления. Том достал три плошки и смешал в них краски – синюю, красную и зеленую, Джерри стоял рядом и внимательно следил за тем, что делает наставник.

Когда все было закончено, Том взял Ведьму за руку и повел ее к озеру. Сзади шел Джерри. В руках молодого инджуна были плошки с красками, через плечо висел длинный кожаный футляр. Все трое вышли на берег и встали у воды. Том Пайят Холл указал на небо, потом на землю и воду. Взяв из рук Джерри плошки, найткин опустил палец в первую из них и начертил на белом лбу Ведьмы синюю полосу. Две красные полосы прошли по щекам женщины, а зеленая украсила подбородок. Передав плошки Джерри, Том поднял руки и громко сказал, что отныне у Белой Ведьмы будет имя – свое, которое будет принадлежать лишь ей. Она больше не Ведьма, ее зовут Мэри Хантайви (Hantaywee), Мэри Верная! У Мэри нет своего рода, поэтому он, Том Пайят Холл, даст ей свое родовое имя. Теперь полное имя Мэри будет Мэри Хантайви Холл. Так будут называть ее люди.



Та, которую больше не звали Белой Ведьмой, стояла, раскрывая и закрывая рот. Внезапно плечи Мэри затряслись, она уткнулась лицом в живот Тома Холла и громко зарыдала. Женщина, получившая имя, плакала, а найткин поднял правую руку, на которую с криком опустилась гигантская черная скопа. Холл улыбнулся – Птица Грома одобрила его решение.

Когда Мэти Хантайви отплакалась и отцепилась от Холла, вперед выступил Джерри. Молодой Воин торжественно снял с плеча футляр, раскрыл его и вытащил удивительный предмет. Это была длинная трубка с головкой и мундштуком из малахита. Бронзовое тело трубки украшала чеканка, мундштук и головку соединяла стальная струна, на которую были надеты бусины из берилла, аметиста и яшмы. Это была Священная Трубка – предмет столь ценный, что в большинстве племен такие хранились только у величайших вождей и шаманов. Джерри протянул драгоценный предмет Мэри и сказал, что отныне трубка принадлежит ей. Мэри Хантайви Холл должна все время носить трубку с собой, а когда она почувствует приближение страшных глаз, пусть выкурит трубку вечером. Кто бы ни был тот злой дух, что приходит мучить ее по ночам, Священная Трубка будет защищать Мэри. И пусть она не сможет оградить ее от страданий совсем, со временем сила Трубки будет возрастать. Ведь она посвящена Солнцу и Великому Духу, а разве есть что-то сильнее них в этом мире?

Tags: fallout, idaho, miniatures, old west, postapocalypse, Сверхнатуралы, доброта, дружба - это магия, индейцы, мало скальпов, мифология, няш-мяш, творческое, человечность, юные школьницы
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments