bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

Girls and Panzer. Part I.

Если у вас все хорошо – еще не значит, что так будет всегда. Эта простая истина работает даже в нашем, относительно спокойном и стабильном настоящем. Насколько же актуальней она для людей мрачного постъядерного будущего! Поэтому, решив резко изменить свою жизнь, или, как любят говорить люди, никогда не сталкивавшиеся с настоящими опасностями и бедами: «выйти из зоны комфорта», хорошенько подумайте: нужно ли вам это, и каковы могут быть последствия такого шага? И что вы будете делать, если последствия окажутся совсем не такими, какими вам хотелось бы?

Однако, прежде чем приступить к нашему рассказу, мы должны познакомить читателя с Убежищем 24, ибо именно отсюда происходит одна из героинь этого повествования. Этот подземный город, как и прочие части огромной системы Vault-Tec был частью гигантского социального эксперимента. Жителям двадцать четвертого, однако, повезло. На их опыте корпорация попыталась установить: как долго может просуществовать общество, лишенное искусств в любом их проявлении. В Убежище 24 попали люди исключительно технических профессий. Там были рабочие, инженеры, механики, технологи, программисты, медики и даже ученые (естественнонаучных дисциплин, разумеется). Однако в подземный город не попал ни один музыкант, писатель, художник или социолог. В Убежище практически не было художественной литературы (за исключением огромного количества комиксов и бульварного чтива), фильмов (кроме боевиков, немудреных комедий и мелодрам) и музыки (джаз и кантри нельзя назвать настоящей музыкой, не так ли?).

Сложно сказать, какую концепцию пытались подтвердить или опровергнуть ученые и администраторы Vault-Tec. Но если эти достойные мужи ожидали, что Убежище 24 рухнет в бездну анархии или выродится в подземелье с угрюмыми морлоками, приходится признать: они крупно просчитались. Убежище вполне успешно пережило ядерные удары, обрушившиеся на Америку, годы ядерной зимы и возрождения биосферы. Под руководством ученых и инженеров жители Двадцать Четвертого расширили свой дом, добавив несколько галерей, которые приспособили под жилые и производственные помещения. Биологи и селекционеры постоянно экспериментировали с семенным банком, выращивая новые сорта растений для гидропонных ферм. В Убежище даже начало развиваться свое искусство, хотя, следует признать, довольно незамысловатое. Так, в живописи художники (в свободное от работы время, разумеется, так-то у них были вполне нормальные профессии) отдавали предпочтение несколько тяжеловесному реализму с элементами примитивизма. Музыканты, из-за отсутствия дерева и других необходимых для настоящих инструментов материалов, использовавшие, в основном, электронные, духовые и ударные устройства, сочиняли главным образом простые ритмичные мелодии, под которые было удобно заниматься физкультурой и плясать после работы. Писатели не поднимались выше производственных романов, которые, впрочем, с жаром обсуждались читателями, находившими в произведениях массу технических и научных неточностей. В Убежище даже было два поэта, отделенных друг от друга двумя поколениями. Первый изобрел ямб, второй – хорей. Следует, правда, признать, что рифмы достойных певцов не поднимались выше lass и ass. Хотя, с другой стороны, многие произведения, ставшие классикой мировой литературы, лишены и этого.

Словом, Убежище если и не процветало, то, по крайней мере, не выродилось. Его население даже понемногу росло, что, видимо, было связано с неплохой медициной и невысоким уровнем самоубийств и преступности. Люди с низким уровнем культурного развития, постоянно занятые каким-то делом, меньше склонны задумываться над экзистенциальными проблемами, а полиция в Убежище была довольно эффективной. Разумеется, ученые иногда задавались вопросами, вроде: «Кто мы, зачем пришли в этот мир и куда уходим (если не считать перегноегенератор)?», но для купирования таких настроений в Убежище была придумана система производственной ротации. Проще говоря, работников умственного труда время от времени отправляли на производство, в качестве практикантов, разумеется, а рабочих усаживали за парту для повышения их образовательного уровня. И те, и другие, конечно, старались, по возможности, отделаться чисто формальным отбытием трудовой или интеллектуальной повинности, но это только способствовало уменьшению свободного времени, которое можно было бы потратить на ненужные умствования или излишества тела.

Администрация Двадцать Четвертого, выбираемая коллегией выборщиков (от каждого департамента и производства), уделяла большое внимание тому, что происходило на поверхности. Во-первых, будучи технократами до мозга костей, эти могучие старейшины понимали, что рано или поздно Убежище исчерпает внутренние ресурсы, и ему потребуются, как минимум, новые материалы. Во-вторых, игнорирование Большого Мира было неразумно с точки зрения обеспечения безопасности подземного поселения. И, наконец, поверхность представляла собой идеальное место, куда можно было сплавить человеческий материал, оказавшийся по той или иной причине непригодным для жизни под землей. К последним относились разного рода мечтатели, бунтари, совершенно асоциальные типы и просто люди с неисправимо гуманитарным складом ума. Несмотря на весь свой технократизм, старейшины на удивление деликатно относились к такому вопросу, как физическое устранение ненужных людей. Возможно, это было как-то связано с тем потрясением, которое испытала первая экспедиция Двадцать Четвертого на поверхность, состоявшаяся через двадцать лет после Окончательной Войны. Ужасающие картины тотального уничтожения и одичания выживших оказали такое влияние на жителей Убежища, что на общем собрании департаментов и производств было принято решение прибегать к смертной казни только в самом крайнем случае.

Наша героиня, Сандра Мишель Коллинз, родилась и выросла в Убежище 24 и принадлежала как раз к той категории граждан, чье присутствие в подземном городе было постоянной болью в заднице пусть не полиции, но уж точно – Администрации. Девушка состояла в не очень популярном, но весьма социально активном Движении За Открытие Убежища Для Пользы Всего Человечества. Члены этого совершенно не тайного общества полагали, что их сограждане слишком засиделись в подземелье, наслаждаясь благами довоенной цивилизации, в то время как люди на поверхности страдают от отсутствия элементарных навыков в медицине и технологиях. Долг жителей Двадцать Четвертого – выйти на поверхность и принести свет знания несчастным варварам, в которых превратились жители Америки. Преступно сидеть на гусыне, несущей золотые яйца (в Америке именно эта птица откладывает ооциты из благородного металла – так повелось со времен Эзопа, который, правда, американцем не был и к нашей истории отношения не имеет). Яйцами надо делиться.

Vault opening

Надо сказать, большинство жителей Убежища 24 отнюдь не горели желанием делиться своими яйцами с несчастными варварами. С их точки зрения жители поверхности могли прозябать сколько им угодно. Нет, конечно, их в какой-то степени было жалко, но, открывать Убежище варварам, которые едят друг друга (причем без соблюдения элементарных норм гигиены)? Нет уж, извините. Словом, Движение За Открытие никак не могло рассчитывать на поддержку своих сограждан. Однако, как мы уже сказали, при все своей малочисленности, активности этой группе было не занимать. Столкнувшись с таким ужасным эгоизмом жителей Двадцать Четвертого, Движение решило произвести открытие насильно: путем вывода из строя механизма, запечатывающего подземелье (естественно, в открытом состоянии), и даже, если понадобится, саботажа работы реактора.

На этом этапе деятельности общества, которое при всей своей социальной активности не смогло уяснить, что эпитет «тайный» к подобным организациям в старину применяли не зря, терпение Администрации лопнуло. Одно дело – глупые митинги и размахивание плакатами в коридорах, и совсем другое – попытки покуситься на систему жизнеобеспечения Убежища. Заговорщики предстали перед наскоро собранным трибуналом, который, после недолгого совещания постановил: раз уж участники Движения горят желанием помочь прозябающим в варварстве жителям поверхности, было бы грешно не предоставить молодым революционерам такую возможность. Словом, вот вам, паршивцы, по рюкзаку со снаряжением в зависимости от вашей специальности, вот восемь 10-мм пистолетов – и катитесь к своим любимым надземникам, просвещайте их сколько хотите. Ходатайства и мольбы членов семей осужденных во внимание приняты не были, и через три часа после вынесения приговора все восемь несостоявшиеся саботажников оказались за шлюзом: в новеньких синих комбинезонах, с рюкзаками, набитыми лекарствами и инструментами, с разобранными пистолетами и пятьюдесятью патронами на каждого.

Несмотря на такой, мягко говоря, резкий поворот в жизни, молодые революционеры были полны энтузиазма и оптимизма. Пусть их выгнали из дома, перед ними лежал целый мир, ждущий, когда ему помогут… В общем, они сами напросились.

Быть может, если бы Убежище 24 находилось в относительно цивилизованном районе Айдахо, все могло повернуться иначе. Увы, подземный город располагался недалеко от канадской границы, возле городка Боннерз Ферри (Bonner’s Ferry). Эта область, граничащая с землями людоедов, даже у инджунов считалась Плохими Землями. Здесь правили банды рейдеров, державшие в рабстве и страхе запуганные поселения фермеров. В общем, у Администрации Двадцать Четвертого были причины держать Убежище на замке. Движение За Открытие Убежища Для Пользы Всего Человечества едва успело расположиться на ночь, когда к их стоянке подошла группа незнакомцев. Эти люди, бесспорно, находились в состоянии варварства, но они в нем не прозябали, а, скорее, наслаждались его плодами. Незнакомцы были вооружены примитивным холодным и огнестрельным оружием, их головы несли устрашающие гребни из смазанных какой-то клейкой массой волос. Одежда жителей поверхности представляла собой чудовищное смешение довоенных лохмотьев, кусков шкур, кожаных штанов и курток, поверх которого несчастные невежественные надземники привязали разного рода куски пластика и металла, призванные, видимо, служить неким подобием доспехов. Их лица покрывала интересная раскраска (поверх грязи), а с поясов свисали странные предметы, в которых при ближайшем рассмотрении революционеры с некоторой оторопью опознали засушенные пальцы, уши и целые руки и головы.

Raiders

Впрочем, изгнанники даже не успели как следует прийти в ужас – их гости оказались на редкость деловитыми людьми. Билл Оруэлл, председатель Движения, едва успел шагнуть навстречу незнакомцам, раскидывая руки в приветственном жесте, как один из пришельцев – самый высокий и мускулистый, ударил его в лоб дубиной, обмотанной колючей проволокой. Билл рухнул на землю, как подкошенный, а пришельцы с ревом и улюлюканьем набросились на тех, кто мечтал принести им свет цивилизации. Несмотря на то, что все жители Убежища 24 были неплохо развиты физически (за этим следил специальный департамент) оказать сопротивление рейдерам они не смогли – их просто не учили, как нужно противостоять натиску воющих, озверевших подонков. Еще один изгнанник был убит, остальных взяли в плен, после чего рейдеры перешли к своим любимым занятиям, то есть грабежу, изнасилованиям и пыткам. Женщин пустили по кругу, самого молодого из юношей, после некоторого размышления, тоже. Покончив с этим, рейдеры набили животы подземной едой (не то, чтобы она была очень вкусной, скорее, здесь сработал фактор новизны), после чего бандиты решили, что наступило время развлечений. После недолгого совещания, бандиты подвесили над догорающим костром самого крепкого подземника и до полуночи медленно убивали его разнообразными способами. Наконец, сердце несчастного не выдержало, и рейдеры с некоторым разочарованием принялись устраиваться на ночлег, как следует связав перед этим пленников. Можно только гадать, о чем думали в эту ночь несчастные изгнанники, но вряд ли хоть у кого-то остались иллюзии о мире на поверхности, который ждет – не дождется, чтобы ему принесли свет цивилизации.

Поутру рейдеры на удивление быстро собрали лагерь, привязали раздетых догола пленников к длинным жердям за руки и шеи и, подгоняя их пинками и ударами, погнали куда-то на север (направления света изгнанники установили перед тем, как разбить лагерь, в котором им и суждено было познакомиться с «несчастными жителями Пустошей»). Бандиты хотели успеть в Боннерз Ферри, где через сутки открывался сезонный рынок рабов.

Slavemarket

Как мы уже говорили, рабство на земле Айдахо постепенно отмирало. С каждым годом все больше поселков и городков принимали сторону аболиционистов, отменяя право собственности на живых людей. В какой-то степени это объяснялось растущим уровнем цивилизованности общества, но, скорее, как любил говорить циничный Чак Мориц, люди просто понимали: пока существует спрос на живой товар, никто не может считать себя в безопасности: сегодня ты купил рабов, а завтра кого-то из твоих близких похитили, чтобы продать в соседнюю деревню. Но то на юге, а на севере, на территориях, контролируемых рейдерами, люди были попроще. Рабов держали все. Банды рейдеров использовали несчастных в качестве слуг, наложниц (и наложников, смотря по предпочтениям), для разного рода развлечений, ну и в качестве неприкосновенного мясного запаса, если дела будут совсем уж плохи (при этом постоянного каннибализма среди северных бандитов, как явления, не было). Фермеры покупали рабов для работы на полях и пастбищах, чтобы выплачивать дань, налагаемую местными главарями. Как правило, рынок рабов открывался в развалинах Боннерз Ферри раз в сезон. Летом и зимой покупка и продажа живого товара шли не очень живо, главный торг случался весной, когда фермеры покупали живую силу для полевых работ, и осенью, когда они продавали излишки работников. В силу естественной убыли рабов из-за тяжелой работы, простых забав, принятых в бандах, а также просто в животах рейдеров в голодную зиму, территориям постоянно требовался приток свежего товара. По этой причине на юг регулярно отправлялись охотники за двуногой дичью. Конечно, если их ловили, судьба работорговцев была незавидной. Рейнджеры просто вешали пленных и раненых, если у них было время (если не было – им перерезали горло), фермеры и горные люди подходили к вопросу серьезней, как правило, сжигая захваченных ловцов людей на огне (медленном, или, если не было сноровки, быстром). Интересней всего была судьба тех, кто пытался воровать инджунов, потому что инджуны отличались удивительной изобретательностью и инстинктивным знанием анатомии и пределов прочности человеческого организма в вопросах, относящихся к доставлению этому организму максимально разнообразных болевых ощущений. Впрочем, большинство экспедиций до поры до времени заканчивалось успехом, что позволяло Губернатору снова и снова поднимать на заседании Легислатуры вопрос о создании регулярных вооруженных сил.

В общем в то майское утро, когда наших революционеров пригнали в Боннерз Ферри, там было людно. Город представлял собой типичное поселение рейдеров. К развалинам довоенных бетонных домов лепились пристройки, хижины и даже целые особняки из досок, ржавого листового металла, пластика и синтетического полотна. То тут, тот там, на участках, очищенных от обломков бетона, были выстроены загородки и клетки, показывавшие товар лицом. Прикочевавшие в город банды сооружали целые городки из палаток и шатров. Всевозможные торговцы спешили развернуть свои лавки, магазинчики и просто лотки, продавая бандитам оружие, доспехи, одежду, наркотики и алкоголь. Сутенеры предлагали женщин на любой срок: на час, на ночь, просто отойти за палатку, или приобрести в постоянное пользование. В двух глубоких ямах, огороженных перевитой колючей проволокой изгородью, рабов стравливали друг с другом, с гигантскими муравьями, радскорпионами и волками. Впрочем, не возбранялось попробовать себя в деле и свободному человеку. Лучших бойцов выкупали и принимали в банды на месте. Рейдеры всех возрастов, цветов кожи и вида шатались туда-сюда поодиночке и группами. Здесь были дикари с северо-западных территорий, немногим отличающиеся от людоедов в своих шкурах и боевой раскраске. Тут можно было встретить хорошо организованных и отлично вооруженных и оснащенных профессиональных ловцов рабов в их традиционных шляпах с загнутыми полями. Но больше всего в Боннерз Ферри было самых обычных бандитов – тех, кто убегал на север от тяжелой постоянной работы, ответственности, закона, чтобы жить вольной жизнью – грабить, насиловать, убивать и мучить, сколько душе угодно.

Bonner's Ferry Raider

В конце концов, разве не в этом состоит подлинная, абсолютная свобода, к которой стремится каждый по-настоящему сильный и независимый человек? Среди бандитов робко пробирались фермеры, приехавшие прикупить кто работников, кто наложниц или даже жен. Крестьянам было неуютно среди толп разгульных рейдеров.

Впрочем, несмотря на постоянные насмешки, плевки и тычки, земледельцы чувствовали себя в относительной безопасности. Рик Четырнадцать Дюймов – главарь банды, контролировавшей Боннерз Ферри, был мудрым человеком с отличным коммерческим чутьем и деловой хваткой. В молодости он много раз ходил в походы за рабами и уяснил для себя главное: все эти приключения очень легко могут кончиться в лучшем случае пулей в башке, а в худшем – костром (к инджунам Рик не ходил в принципе, поэтому про заточенные палочки, муравьем в брюхе и десять способов медленного свежевания он только слышал, но сам не видел). Гораздо прибыльнее и спокойнее контролировать сам рынок, где идет торговля живым товаром. В тридцать лет Рик со своей бандой захватил Боннерз Ферри, причем сделал это сразу после малого зимнего торга, когда все банды расползлись по своим логовам переживать февральские морозы и мартовско-апрельскую бескормицу. В начале мая, когда фермеры и рейдеры потянулись в городок на торг, их ждал сюрприз. Рик, объединивший под своим началом несколько небольших, но весьма боеспособных отрядов, потратил все имевшиеся у него сбережения на закупку хорошего южного оружия, и теперь полностью контролировал город. Каждый торговец, собиравшийся продавать своих рабов в Боннерз Ферри, обязан был отдавать Рику двадцать процентов от любой сделки. Каждый покупатель пришедший в город за двуногим инвентарем, обязан был заплатить пошлину в двадцать крышек с головы. Взамен продавцы и покупатели получали гарантию безопасности: как для себя, так и для своего товара (покупок). Кроме того, Рик со своими парнями брал на себя разбирательство всех спорных случаев и обязывался следить за тем, чтобы никто не пытался сбыть второсортное мясо (в прямом и переносном смысле).

Разумеется, рейдеры возмутились, и, разумеется, из этого ничего не вышло. Новая мегабанда Рика была сильнее любого отряда северных головорезов, а объединиться против нового торгового короля бандиты не смогли. Кроме того, время шло, товар портился (ведь никто из работорговцев не сообразил для такого случая захватить с собой запасы воды и пищи), фермеры, которым нужно было начинать посевную, нервничали. На третий день, скрепя сердце, бандиты и крестьяне приняли условия Рика. К их удивлению, Господин Мэр, как велел себя называть свежеиспеченный торговый король, сдержал свое слово. Торг стал гораздо спокойнее, а городок – безопаснее. Более того, предупрежденные Риком заранее, в Боннерз Ферри подтянулись торговцы оружием, одеждой, наркотиками и выпивкой. Базарные дни, ранее наполненный стрельбой, предательством и постоянным страхом за свой товар и крышки, превратились в настоящий праздник (разумеется, не для рабов). Рейдеры спокойно сбывали двуногий инвентарь, фермеры прикупали рабочую силу, после чего и те, и другие шли отметить сделку, не опасаясь за жизнь, здоровье или кошелек. Даже пьяные могли совершенно спокойно валяться на земле. Худшее, что им грозило – это объеденные крысами нос или уши, но в сохранности кошелька и прочего имущество можно было не сомневаться. После того, как Рик повесил первых пойманных воров на крюки за ребра, этот промысел в Боннерз Ферри прекратился сам собой. Улицы городка постоянно патрулировали группы вооруженных до зубов парней Рика.

Bonner's Ferry Guard

Чтобы городские рейдеры не теряли хватки, Господин Мэр через год отправлял то одних, то других, в набег за рабами – постоянная ротация позволяла бойцам поддерживать себя в форме и служила дополнительным источником дохода для Рика. Да, предупреждая всякие глупые хиханьки-хаханьки, скажем сразу: Рик получил прозвище из-за своего любимого оружия – гигантского горного ножа-боуи, а вовсе не из-за того, о чем вы все подумали.

Вот в такой процветающий, прогрессивный город рано утром и вошла, вернее, вбрела, Сандра Мишель Коллинз. Если бы мы гнались за красивыми фразами, то, конечно, написали бы, что Боннерз Ферри оглушил нашу героиню, привыкшую среди жителей Убежища к определенной сдержанности нравов. Но, увы, мы должны писать правду, только правду и ничего, кроме правды, поэтому вынуждены сообщить, что город не произвел на мисс Коллинз абсолютно никакого впечатления. Или, правильнее будет сказать, не мог произвести, потому что мисс Коллинз было абсолютно не до него. Она вообще практически не воспринимала то, что происходило вокруг нее. У Сандры болели скрученные веревкой руки, болели исхлестанные плечи и спина, болели ноги и между ног. Ее кожа, обожженная солнцем, нестерпимо горела, искусанное насекомыми лицо страшно чесалось, глаза заплыли и слезились. Сандра не помнила, как ее вели по улице, как втолкнули в загородку из связанных проволокой ржавых железных прутьев. После того, как бандит разрезал веревки на руках и шее, девушка покачнулась и без сил опустилась на землю. Лишь когда ее обгоревших, кровоточащих плеч коснулась мокрая тряпка, Сандра слабо засипела и попыталась оттолкнуть невидимого мучителя, но руки не слушались, и девушка лишь вздрагивала, когда влажная ветошь снова и снова проходила по горящей коже, причиняя нестерпимую боль. Перед тем, как выставить рабов на продажу, их следовало привести в надлежащий вид. Этим в Боннерз Ферри занималась специальная фирма в которой было несколько мужчин и женщин, умеющих ухаживать за изможденными долгим переходом невольниками, а также врач и два санитара. Разумеется, весь персонал фирмы, за исключением хозяина – старинного приятеля Рика, и четырех надсмотрщиков, состоял из рабов. Не все работорговцы соглашались потратить лишние крышки на то, чтобы представить товар в презентабельном виде, но дальновидные бизнесмены полагали, что конечная выгода с лихвой покрывает затраты. Главарь банды собирался выставить своих пленников на продажу на следующий день, а пока бывшие члены Движения За Открытие Убежища Для Пользы Всего Человечества лишь слабо шипели и вздрагивали, пока рабы смывали с них грязь и засохшую кровь, а санитары под присмотром врача растирали руки и накладывали целебную мазь на самые глубокие раны и порезы.

Данный опус обязан своим появлением двум обстоятельствам: простуде, которая вырубила меня на воскресенье после субботнего путешествия, а также слезным мольбам т-ща м-ра, который скулил в чате у Ящерика, чтобы тот не отпускал меня без новой серии, потому что у т-ща м-ра ломка-все-дела. Натурально, обнимал сапог, целовал след от копыт ящерикова коня и умолял приковать меня к пулемету, чтобы только я вот это все написал. Ну на, подавись! Да, этот кусок будет маленьким. Собственно, тут как раз половина и есть, может даже меньше.
Tags: fallout, idaho, postapocalypse, США, доброта, жизнь - это боль, капитализм, политически верно, творческое, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments