bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

Orphanage. Part XII.

Поскольку день заметно клонился к вечеру, Джо решил, что в «Голову каннибала» они заходить не будут. Во-первых, он знал, что последние две недели представители частных охранных структур Нью-Бойсе сидели с деньгами, но без работы. До окончания осеннего торга, когда услуги мерков понадобятся для того, чтобы сопроводить часть купцов по домам, оставалось пять дней, и наемники расслаблялись после весенне-летнего сезона, поминая товарищей, которым не посчастливилось его пережить, и радуясь тому, что сами не попали в их число. Принимая во внимание все вышеперечисленное, рассудил мистер Блэк, к восьми вечера салун, скорее всего, будет стоять на ушах. Детям вряд ли пойдет на пользу присутствовать при всех тех безобразиях, которые будут творить расслабляющиеся мерки. Второй причиной было желание мистера Блэка наладить свет в спальне юных обитателей Приюта Маленьких Патриотов при Подлинной Американской Баптистской Церкви, в коридоре, который вел к чулану, где стояло ведро и сиденье с дыркой сами знаете для чего, и в самом туалете. По дороге Джинджер рассказала мистеру Блэку, как самые маленькие боялись выходить в темноте в коридор, когда за окном воет ветер, а в огромном доме что-то скрипит, стукает и хлопает. Энн придумала, чтобы ночью кто-то из старших дежурил по спальне и провожал младших с лигроиновой лампой, но потом лигроин кончился, а когда Джеки чуть не поджег дом самодельным факелом, Энн решила, что ночью все будут ходить в ведро в спальне. От этого по утрам очень пахло, а некоторые из младших, даже, случалось, ходили прямо в штаны, и отстирывать это было трудно, а лупить их бесполезно, потому что они только ревут, а ночью опять все повторяется. В общем, Джо решил, что сегодня ночью его дети будут спать при свете трех угольных ламп. Не слишком ярком, но все же свете. Заряда батарей должно было хватить на сто двадцать часов – как раз две недели. За это время Джо надеялся установить в приюте динамо-машину для подзарядки.

Мы не будем описывать путешествие мистера Блэка и его спутников с южной стороны на северную, тем более, что никакими особыми приключениями оно не сопровождалось. Прибытие отряда в Приют было встречено дружным, пусть и слабым, ликованием. Мэйбл без умолку тараторила, рассказывая о дневных событиях, путешествиях, и как она лично разобралась с охранником мисс Вонг, здоровенным Вуком, а мисс Вонг – это хозяйка того дома, который папа Аберкромби не разрешал называть так, как он на самом деле называется, а еще… Тут Джинджер не выдержала, и Альберту пришлось оттаскивать ее от громко верещащей хвастуньи. Пока Мэйбл громко рыдала и жаловалась дяде Джо, мистер Блэк, пропустивший эти жалобы мимо ушей, приказал Энн разбирать продукты и готовить ужин. Только не переусердствуйте – с голода могут разболеться животы. Серьезная девочка, выглядевшая старше своих лет, молча кивнула, и, наведя несколькими подзатыльниками порядок среди воспитанников, теребивших мешки на тележке, начала расставлять их по работам. Джо удовлетворенно кивнул и велел Маркусу тащить за ним батареи и лампы. Сегодня, ребята, у вас будет освещение.

Джо и Маркус как раз успели собрать небольшую сеть с пятью угольными светильниками: в коридоре, туалете, спальне, и двумя – в столовой (шестеро младших мальчиков во главе с Альбертом активно помогали, потому что это ведь мужская работа, а на кухне – женская!), когда Энн позвала их есть. Вымыв руки, Джо со своими работниками торжественно вступил в обеденный зал. Вечерело, и большая комната постепенно погружалась в темноту, освещаемая лишь помещенным в небольшой жестяной таз маленьким самодельным факелом из смолы и стружек. Джо уже не мог разобрать лица детей, но видел, что малыши и подростки стараются сесть как можно ближе к единственному источнику света. Блэк почувствовал, что у него на глаза наворачиваются слезы – впервые, наверное, с того дня, когда он потерял на берегу озера в Неваде своего воспитанника и командира. Прокашлявшись, старый сержант провозгласил: «Да будет свет!» и повернул выключатель. Неяркий, но теплый свет жужжащих ламп разогнал темноту. Дети взвизгнули от неожиданности, прикрывая ладошками отвыкшие от освещения глаза, а затем дружно завопили, у кого на сколько хватило сил. Блэк с трудом утихомирил расходившихся малышей, после чего Мэйбл и Альберт вкатили в зал тележку с огромной кастрюлей. По совету Джо Энн приготовила похлебку из мяса, тато и кукурузы – не слишком густую, чтобы с непривычки не разболелись животы, но питательную и вкусную (впрочем, с голодухи детям вкусными показались бы даже тушеные крысы). Пока Мэйбл и Энн разливали суп по тарелкам, мистер Блэк подошел к Бай Гуну – худому, болезненному пареньку лет восьми и пообещал, что тот обязательно поправится. Джо дал мальчику две угольные пилюли, велел проглотить их при нем и сказал, что ему сегодня будет только бульон – нужно, чтобы желудок привык, а когда выздоровеет – будет есть как все.

Джо очень удивился, когда обнаружил, что дети приготовили место и для него: во главе стола был поставлен большой, достаточно прочный на вид ящик. Джо прошел вдоль стола, уселся на свой импровизированный трон и понял, что не знает, что делать дальше. Никто из детей не прикоснулся к еде, все смотрели на него. Джо обвел взглядом стол, и, встретившись глазами с Энн, принял решение. Мистер Блэк встал и велел Энн читать молитву. Девочка, полгода удерживавшая остатки приюта на краю бездны, поднялась с места, и, сложив руки, начала читать молитву. В этот раз она благодарила не только Бога, но и бабушку Бэйкер и папу Аберкромби за то, что они приглядывали за всеми, помогли пережить зиму и, наконец, послали человека, который будет новым директором и всем обязательно поможет. Джо сглотнул. Яснее, чем когда-либо, он понял, что дороги назад нет. Когда Энн закончила с молитвой, Джо велел всем садиться и есть. На несколько минут в комнате установилась тишина: слышно было лишь чавканье, чмоканье, бульканье, стук ложек и потрескивание угольных ламп. Когда последний воспитанник тщательно облизал ложку, Джо, прикончивший свою порцию по-военному быстро, снова встал и произнес короткую речь, в которой пообещал, что есть отныне все будут сыто, что в приюте будет свет и тепло, а когда решим с этим – начнем занятия. А теперь всем умываться и спать, потому что завтра много работы, и, между прочим, банный день. При последних словах все дружно выдохнули и как-то спонтанно зачесались. Джо кивнул. От не мывшихся полгода детей пахло, конечно, не так, как от грязных взрослых, но тоже далеко не розами. Джо добавил, что теперь в коридоре и туалете есть свет, и он будет гореть всю ночь. Так что писать в постель больше не разрешается, если захотели – встали и пошли. Тем более, что он, Джо Медведь Блэк, будет спать как раз в комнате, что рядом с туалетом. С открытой дверью, так что если будет нужно – он всех спасет. Дети хором загомонили, вспоминая разные случаи, когда идти ночью по коридору было особенно страшно, и какие это вызвало последствия, но Джо пресек эти лишние разговоры и сказал, что отбой будет проходить по-военному. Монтигомо выбрал именно этот момент, чтобы влететь в зал через разбитое окно и шумно приземлиться на плечо Блэку. Судя по всему, птица днем успела кого-то сожрать, потому что выглядела сытой и потяжелевшей. Издав для порядка недовольный клекот, Монтигомо переступил когтистыми лапами по кожаному погону и обвел взглядом детей. Мистер Блэк невозмутимо напомнил всем, что это его заместитель, мистер Монтигомо. Дети тихонько отправились к бочке с водой, выстроившись в очередь по трое. Каждой тройке Энн и Маркус выдавали три куска мыла, и тряпку на полотенце. Закончив с умыванием, сироты также тихо пробрались в спальню, где приглушенно радовались горящей в углу маленькой угольной лампе, превратившей страшную темноту в уютный полумрак. Энн и Маркус развешивали полотенца для сушки. Джо подошел к девочке и молча подал ей коробку с десятью патронами двадцатого калибра. Когда девочка открыла подарок, ее лицо осветилось такой искренней радостью, что Джо почувствовал комок в горле. В этом возрасте девочки должны радоваться совсем другим подаркам. Даже в таком поганом месте, как постапокалиптическая Америка.

Пока дети устраивались на ночлег, Джо и Маркус закрыли дверь и укрепили в скобах самодельный засов из стальной полосы. Мальчик сказал, что задний выход заколочен, но мистер Блэк на всякий случай натянул в коридоре, ведущем в обгоревшие, заваленные хламом помещения несколько веревок на уровне ног. Теперь всякий нежеланный гость, влезший через разбитые окна или оторвавший доски от изрешеченного пулями косяка, пробираясь по приюту обязательно даст о себе знать. На всякий случай Джо набросал там и тут консервных банок и даже аккуратно разложил кое-где стальные шарики от довоенных подшипников. Последней его работой в этот вечер стало утверждение насеста для Монтигомо на старом, почти не поврежденном огнем шкафу в кабинете директора. Прикрутив обитую мехом полку, Джо положил выбитую дверь на остатки двух скамеек, кинул поверх свой старый спальный мешок и уже собирался лечь спать, когда в кабинет осторожно заглянула Мэйбл. С непривычной для нее робостью юная мисс Аберкромби спросила: не пожелает ли дядя… в смысле, мистер Блэк им всем спокойной ночи? Папа Аберкромби перед сном проходил по спальням и желал всем спокойной ночи. Монтигомо на насесте сонно встрепенулся, вяло клекотнул и, нахохлившись, снова закрыл глаза. Джо вздохнул и вышел из комнаты вслед за Мэйбл.

В детской спальне Джо встретил устойчивый, тяжелый запах. В нем смешивались ароматы давно немытых тел, плохо отстиранной мочи, с трудом оттертого кала и гари. Это был больной, печальный запах – запах безнадежности. Джо решил, что первым делом с утра они вынесут все постели на свежий воздух. Те, что испорчены безвозвратно – выбросят, остальные вычистят, выбьют и прокалят над бочкой с огнем. Мадам Ковальски фон Блауберг и добросердечные жители Нью-Бойсе дали ему десять одеял. Сколько-то они смогут сшить сами – сейчас, к концу сезона, шкуры с севера будут стоить дешево. Лучшие, конечно, уже разошлись, но ему ведь не одежду шить, а постели…

Размышляя об этом, Джо обвел взглядом спальню и поразился тому, каких разных детей собрал в своем приюте покойный Аберкромби. Здесь были крепкие, коренастые дети из фермерских поселков с востока штата, светлокожие, высокие для своего возраста правнуки тех, кто пересидел ужас ядерной войны в подземных убежищах, смуглый, длинноволосый мальчик – явно из инджунов, маленький Бай Гун, потомок коммунистов, разрушивших Америку, и темнокожий Маркус, устроившийся у выхода и положивший, как ему советовал Джо, свой пистолет в кобуре не под подушку, а к стене. Мистер Блэк чувствовал, что должен им что-то сказать, но ничего умного в голову не приходило. Внезапно Джо вспомнил свое детство: несытое, но не голодное. Он вспомнил отца-фермера – сурового, но не жестокого, мать, что несмотря на постоянную тяжелую работу никогда не жаловалась на жизнь, во всем поддерживала отца и была справедлива и добра ко всем детям, не выделяя любимчиков (хотя, конечно, не скупилась на подзатыльники, а в особенно выдающихся случаях – на гибкий пластиковый прут от довоенной удочки). Джо вспомнил братьев и сестер, которые постоянно дрались друг с другом, но против соседских ребят всегда вставали непробиваемой стеной. Если как следует подумать – у него было не такое плохое детство. Пусть зимой в доме было холодно, а летом он все время проводил в работе, пусть первый раз он наелся досыта в армии – доброго в детстве Джо Блэка оказалось больше, чем злого. И теперь, глядя на этих ребят – чужих ему, из совсем другой страны, мистер Джо Медведь Блэк почувствовал странное чувство вины. Они лежали под грязными одеялами, самые маленькие – по двое, по трое, для тепла, и смотрели на старого сержанта с надеждой, робким обожанием и какой-то отчаянной тоской, словно боялись, что он тоже исчезнет из их жизни, и дальше будет лишь голод, холод, темнота и безнадежность. Джо решил, что просто сказать этим детям: «Спокойной ночи» будет неправильно. Он должен убедить их, что никуда не исчезнет, что останется с ними до конца. Мистер Блэк пододвинул к стене старый пластиковый ящик, на котором, похоже, раньше ставили тот самый факел, который чуть не спалил остатки приюта. Усевшись на этот импровизированный стул, Джо прислонился спиной к стене и, окинув взглядом комнату, в который раз мысленно поблагодарил покойную жену, привившую сыну фермера, сержанту, любовь к чтению. Старый сержант закрыл глаза и, словно читая раскрытую перед мысленным взором книгу, начал свой рассказ: «Как-то вечером мама долго искала своего сынишку. Джоэля не было ни в доме, ни во дворе. Она услышала голоса в старой хижине дядюшки Римуса, заглянула в окно и увидела, что мальчик сидит рядом со стариком…»

Ночь прошла спокойно. Дети после сытного ужина спали, как убитые. Джо, по солдатской привычке спавший чутко, несколько раз просыпался от того, что очередной воспитанник бодро топал по освещенному и теперь совсем не страшному коридору в туалет. В конце концов, его военный мозг перестал воспринимать это как угрозу, и в последний раз мистер Блэк проснулся лишь под утро, когда Джинджер, выбравшись из комнаты с ведром и сиденьем с дыркой, решила, что ей лень идти до спальни, подкатилась под бок директору и моментально заснула. Джо, вздохнув, вылез из мешка и отнес спящую без задних ног Джинджер в спальню. Разбирать, где ее постель, директор не стал, поэтому просто положил задиру рядом с Мэйбл, накрыл запасным одеялом и отправился досыпать оставшиеся полтора часа. Несмотря на возраст, сон у отставного сержанта был хороший.

Мистера Блэка разбудил доносящийся из детской спальни шум драки. Взглянув на часы, Джо удовлетворенно кивнул, свернул спальник и быстро оделся. Почесав под клювом нахохлившегося сонного Монтигомо, Джо вышел из своего кабинета и проследовал в спальню, где как раз в этот момент Джинджер, усевшись верхом на Мэйбл, деловито лупила последнюю свернутым куском вонючей шкуры, служившей девочкам подушкой. Мэйбл верещала и пыталась вцепиться Джинджер в волосы. Остальные сироты протирали глаза и пытались понять, что тут, собственно, происходит. Подхватив поперек пояса Маркуса, который уже проснулся достаточно для того, чтобы вскочить с постели, обещая хулиганкам жестокую расправу, мистер Блэк поставил мальчика себе за спину, после чего взял обеих девочек за шкирку и встряхнул. Джинджер перенесла экзекуцию с философским спокойствием, у Мэйбл оторвались две пуговицы, и она было заревела, но Джо велел не валять дурака, и девочка немедленно умолкла, глядя на всех хитрыми прищуренными глазами. Джо сказал, что он очень рад видеть всех в добром здравии и полными энергии, потому что сегодня начинается первое утро их новой жизни. Так что немедленно подъем, одеться, собрать постели и построиться в коридоре.

Немедленно не получилось, но после каких-то семи-восьми минут перед Джо вытянулась не слишком ровная шеренга из десяти мальчиков и тринадцати девочек, самому взрослому из которых было двенадцать лет, а самой младшей – четыре года. Несмотря на то, что индейское лето было в самом разгаре, по ночам столбик термометра опускался уже ниже пятидесяти. Под толстым, хотя и грязным, одеялом, было еще более-менее тепло, но вот в неотапливаемом коридоре дети ежились и топтались с ноги на ногу. Осмотрев свое «войско», Джо сказал, что утро у них будет начинаться с зарядки. Дети оживились. Они знали, что такое зарядка, потому что покойный мистер Аберкромби уделял большое внимание правильному физическому развитию своих подопечных. Не то, чтобы они любили рано вставать, бегать, прыгать, наклоняться и отжиматься (ну, конечно, некоторым это нравилось). Но возвращение зарядки означало, что приют действительно начинает жить, как жил раньше. Это почувствовали все.

Разделив воспитанников на две группы (выше и ниже четырех футов), Джо вывел их во двор и, воткнув в землю четыре палки, наметил две дистанции: сорок и шестьдесят футов. Старшие ученики должны были бегать по большому кругу, младшие – по внутреннему маленькому. После того, как старшие ученики накрутили примерно полмили, Джо скомандовал перерыв. С непривычки дети здорово вымотались, все тяжело дышали и еле стояли на ногах. Лишь Маркус, Мэйбл, Джинджер и Альберт, трижды плотно поевшие накануне, держались сравнительно неплохо. Джо понятия не имел, какие нагрузки могут выдерживать дети в этом возрасте, поэтому дал себе слово обязательно прочитать все записи покойного Аберкромби, а пока чрезмерно не усердствовать. Выполнив с десяток простейших упражнений, дети немного поприседали, отжались кто сколько смог, после чего мистер Блэк постановил считать зарядку законченной.

Отправив Энн и двух ее помощниц готовить завтрак, Джо сказал остальным детям, что теперь они займутся чисткой постелей. После долгих месяцев голода, выживания и связанного с ними вынужденного безделья, любая работа была детям не то, чтобы в радость, но в интерес. Под руководством Джо старшие мальчики притащили с заднего двора пару железных бочек, после чего отправились в парк распилить на дрова поваленное дерево. Через полчаса те матрасы и одеяла, что позволяли такую экзекуцию, жарились в бочке под легкий треск горящих дров и лопающихся паразитов. Более деликатные синтетические ткани обильно присыпали порошком мадам Ковальски и оставили греться на солнышке. То, что не подлежало спасению, Джо приказал отнести подальше, облить остатками лигроина из баков поврежденных генераторов и сжечь. К тому времени, как Энн позвала всех к завтраку, основные работы были закончены. Прожаренные в течении получаса одеяла, подстилки и остатки постельного белья повесили проветриться. Часть постелей, конечно, пострадала, но Джо решил, что это достаточная плата за избавление от паразитов.

После завтрака Джо приказал развести остатки порошка мадам Ковальски и хорошенько вымыть спальню. Пока дети под присмотром Энн наводили дезинфекцию, Джо, Маркус и Альберт осмотрели систему наружных дымоходов приюта, а также обследовал уцелевшие печи. До нападения в приюте была маленькая котельная, с помощью которого нагревали воду для разных внутренних нужд, например, для помывки или стирки. Большая часть оборудования погибла, но топку и емкость для воды Джо решил отремонтировать. Разумеется, мыться придется не в душе, а в тазах, но, как говорится, нищие не выбирают. Джо наметил основные работы, которые необходимо выполнить до наступления холодов. Мистер Блэк очень надеялся, что его и Ревира план сработает – без помощи Легислатуры он вряд ли успеет сделать все, что наметил.

К десяти часам все работы в приюте были завершены, и Джо приказал строиться. Оглядев своих подопечных, мистер Блэк объявил, что хозяйка дома, который мистер Аберкромби запретил называть, и, кстати, молодые люди, запрет остается в силе, пригласила их всех к себе для того, чтобы помыться. Видит Бог, дети, вам это действительно нужно. Поэтому сейчас мы все соберемся, построимся и дружно направимся к мисс Вонг. По дороге никуда не убегать, а то в развалинах есть плохие люди – пропадете, как Эстер. Когда придем на место – слушаться мисс Вонг и ее помощниц, вести себя вежливо, не хамить, говорить «спасибо» и «пожалуйста». Мэйбл, Джинджер, к вам это относится в первую очередь. Помните, эти люди решили нам помочь совершенно безвозмездно и даже себе в убыток, так что проявите к ним уважение и благодарность. Всем все понятно? Дети хором ответили, что понятно, и спустя короткое время маленький отряд выступил из ворот Приюта.

Впереди шли Маркус и Энн, оба вооруженные до зубов и очень гордые оказанные им доверием. За ними Мэйбл, Альберт и Джинджер катили тележку, на которой ехали больной Бай Гун, съевший перед завтраком еще две пилюли, и трое самых младших детей. Оставшаяся дюжина воспитанников бодро выступала колонной по два. Каждый нес за спиной мешок с одеждой или одеялами, которыми поделились вчера сострадательные жители Нью-Бойсе, мылом или относительно чистыми тряпками. Замыкал шествие мистер Блэк с десятимиллиметровым пистолетом-пулеметом на плече и дробовиком за спиной. Монтигомо и в этот раз остался в приюте. Похоже, хищной птице понравилось на новом месте. Сопровождаемые удивленными взглядами жителей северного берега, воспитанники Приюта Маленьких Патриотов при Подлинной Американской Баптистской Церкви проследовали через разрушенные два века назад кварталы прямо к дому, название которого им запретили упоминать.

У мисс Вонг уже все было готово. Вук, издалека заметивший приближающихся гостей, заранее открыл ворота. Улыбнувшись Джинджер, как старой знакомой, супермутант принял дробовик и пистолет у Энн и Маркуса, ножи и тесаки у мальчиков (и у трех старших девочек). Но когда Джо начал снимать с плеча пистолет-пулемет, Вук сделал огромной лапой жест, означающий, что мистер Блэк может оставить свое оружие при себе. Старый сержант покачал головой: за какие-то сутки он завоевал доверие не только мадам Минни, но и ее несгибаемого, упрямого охранника. До сих пор Вук никому не позволял пройти на территорию борделя с оружием.

Мисс Вонг встретила гостей на крыльце. По сигналу Джо дети построились в две шеренги и нестройно, но искренне сказали: «Здравствуйте, мисс Вонг!» Мадам Минни скупо улыбнулась и сказала, что помывка будет проходить в три этапа. Первыми в душ пойдут старшие мальчики, их помывкой будет заведовать мистер Блэк. Затем наступит очередь младших ребят, вас тут всего трое, поместитесь в одной ванне. Затем придет очередь девочек. Джо одобрительно кивнул. Мисс Вонг весьма мудро составила очередь таким образом, чтобы как можно быстрее развязать руки ему и Маркусу. Мистер Блэк чувствовал, что эта свобода ему сегодня понадобится.

Помывка шести старших мальчиков заняла полтора часа, причем воду пришлось менять дважды. Наконец, Альберт, Маркус и еще четверо ребят, чей возраст не позволял им мыться в присутствии и при помощи женщин, вышли из ванной. Лишь для Маркуса у Джо нашелся полный комплект чистой одежды – мистер Блэк рассудил, что защитнику не подобает сидеть, завернувшись в одеяло, да и вообще хитрый паренек может понадобиться для какого-нибудь поручения. Остальные пятеро сидели, в холле, завернувшись в простыни, одеяла, или, в случае с Альбертом, в кальсонах на три размера больше, и рассматривали довоенные афиши, которыми мадам Минни предусмотрительно завесила обычную для таких заведений настенную роспись. Их одежда отправилась прямиком в стиральную машину General Atomics одну из немногих работающих реликвий такого рода в Нью-Бойсе (следует отдать должное инженерам погибшей Америки, если они что-то делали, то делали на века).

Мистер Блэк и мисс Вонг, тем временем, обсуждали в кабинете хозяйки дальнейшее сотрудничество между приютом и заведением мадам Минни. Джо рассказал хозяйке о своем плане поиска инвестиций, благоразумно умолчав о роли Поля Ревира в формировании этой комбинации. Мисс Вонг рассмеялась и заметила, что план хорош, хотя мистер Блэк сильно рискует. Мистер Блэк кивнул и ответил, что риск меньше, чем кажется: уже весь город знает, чем он занимается на северном берегу, так что убрать его вот так просто не получится. И это не говоря о том, что вряд ли кто-то из свободных мерков возьмется за такую работу. Мадам Минни сказала, что, принимая во внимание, кому именно мистер Блэк наступает на хвост своим планом, за ликвидацию, скорее, возьмется UWMWI. Джо покачал головой: UWMWI сейчас все больше превращается в организованную военную силу, они не станут марать руки убийством исподтишка. Тут, скорее, работа для Налоговой Службы – это их методы. Но, насколько знает мистер Блэк, Губернатор пока пребывает в натянутых отношениях с налоговиками, так что отсюда опасности ждать не приходится. Да и вообще, даже Чак Мориц считает нашего Губернатора не таким плохим парнем. Так что он, скорее, вызовет его, Джо, к себе, и постарается вразумить лично. А именно личная встреча мистеру Блэку и нужна. Мисс Вонг подняла бровь и, разливая по стаканам редкий и дорогой напиток, который готовили из смеси соков псевдоклена и канадской черной березы, сказала, что мистер Блэк, похоже, все предусмотрел.

В этот момент в дверь кабинета очень настойчиво постучали. Прежде, чем мадам Минни открыла рот, чтобы скомандовать: «Войдите», дверь распахнулась, и в кабинет ввалились очень взволнованные Маркус и одна из сотрудниц заведения. Мальчик и девушка заговорили наперебой, потом переглянулись, после чего речь повела сотрудница, а Маркус лишь вставлял замечания. Из их слов выходило, что на улице возле заведения стоит патруль UWMWI (те самые, которых мы встретили вчера, сэр!). Командир патруля (тот самый, с бородой!) говорит, что ему очень нужно повидать мистера Блэка. Вук пока их внутрь не пускает (он настроен очень серьезно, сэр, и даже вернул мне пистолет, а Энн – дробовик!) но у этих ребят приказ, и они тоже настроены серьезно! Но их командир (да, бородатый – хороший дядька, в смысле, джентльмен), похоже, не хочет драки и просит мистера Блэка выйти и поговорить, как джентльмен с джентльменом (пусть только попробует, мистер Блэк, мы ему покажем, правда?)

Джо Медведь Блэк встал со стула и с усмешкой поднял стакан в сторону мисс Вонг. Мадам Минни улыбнулась в ответ, хотя в ее улыбке чувствовалась тревога и тоже подняла свой стакан, заметив, что Блэк зарывает свой талант в землю, и его призвание – политика. Джо одним махом опрокинул стакан, поставил его на стол и, положив руку на голову Маркуса, неожиданно мягко ответил, что он уже нашел свое призвание. Коротко поклонившись хозяйке мистер Блэк вышел из кабинета. Мисс Вонг медленно выпила свой напиток после чего посмотрела в глаза Маркусу и, немного помолчав, велела ему садиться. Маркус поправил кобуру на плече и сел. Мисс Вонг достала из сейфа бутылку «Ньюка-Колы» и чистый стакан, наполнила его лимонадом и пододвинула Маркусу, после чего плеснула в свой стакан кленово-березовой настойки. Маркус, не касаясь стакана, очень вежливо спросил, чему он обязан таким угощением. Мисс Вонг ответила, что в отсутствие Блэка, если она все понимает правильно, руководство Приютом берет на себя его Защитник. Она просто оказывает мистеру Маркусу подобающее его статусу уважение. Раздавленный внезапным повышением статуса, да еще провозглашенным такой эффектной женщиной, Маркус молча взял стакан и, подражая Блэку, отсалютовал им мадам Минни. Сделав один скромный глоток, мальчик поставил стакан на стол и неожиданно робко спросил: что им теперь делать? Мисс Вонг отсалютовала в ответ, отпила из стакана и ответила, что теперь им остается только ждать.
Tags: fallout, idaho, postapocalypse, США, вкусная и здоровая пища, доброта, дружба - это магия, политически верно, творческое, уроки труда в средней школе, человечность, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments