bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

Injunz of Idaho. New Shoshones, Part XI.

Холл попытался повернуть ручку, но та не поддалась. Задние двери заклинило напрочь. Мимо пронеслись пикапы Сайка. Верный приказу, Оливер не стал останавливаться возле разбитой машины. Возможно, он увидел, что капитан уже вылез и пытается вытащить остальных. А может быть лейтенант решил сосредоточиться на главной цели. С Холлом, или без него – Ополчение должно захватить ворота в Убежище 31.

К счастью, боевой пояс с кобурой и томагавком по-прежнему стягивал живот капитана. Вытащив топор из петли, Билл трясущейся рукой стянул с лезвия чехол и замахнулся. Плечо пронзила острая боль. Скрипнув зубами, капитан переложил топор в левую руку и что было сил ударил по затянутому паутиной трещин стеклу. Боевой шип с хрустом пробил окно. После второго удара патентованное небьющееся стекло поддалось и повисло на защитной пленке. Оборвав остатки, капитан сунул руку в машину. Его отец опять не пристегнул ремень! Сколько Билл ни учил своего старика – Том всегда демонстративно оставлял пряжку валяться на сиденье. И все же, несмотря ни на что, старый шаман был жив. Билл чувствовал, как под его рукой поднимается широкая, крепкая грудь Говорящего с Духами. Внезапно Том поднял голову, и Билл вздрогнул: сквозь жуткую сетку слипшихся от крови волос на него смотрели два горящих, живых глаза. Холл криво ухмыльнулся разбитым ртом, и его правая рука крепко сжала предплечье сына. Билл ухватил отца за ворот куртки, крякнул и рывком потащил на себя.

Похоже, духи действительно даровали свою защиту Тому Холлу, потому что капитан вытащил отца из машины без каких-либо задержек или затруднений. Том не только ни за что не зацепился, но еще и не выпустил винтовку, которую держал в левой руке. Капитан махнул рукой вперед, показывая, чтобы отец уходил прочь от машины, а сам обошел «Корвегу» и разбил второе стекло. В десяти шагах от Билла дорожная пыль вспыхнула от ударившего в бетон луча лазера, но Военный Вождь Новых Шошонов не обратил на это внимания. Правое плечо болело и, кажется, начало распухать, а работать одной рукой было трудно. Радист висел на ремне безопасности. Даже потеряв сознание, он прижимал к себе станцию. Шипя от боли, Билл снова вытащил из ножен на поясе нож и попытался перерезать ремень. Правой рукой это сделать не получилось, пальцы не слушались капитана. Пламя над капотом стало выше, или ему это показалось? Еще один луч чиркнул по крыше «Корвеги», краска вздулась пузырями, острее запахло горелым пластиком. Билл понимал, что времени у него осталось немного.

Внезапно капитана обдало горячим ветром. Мимо пронесся грузовик, с подножки которого один за другим спрыгнули два человека. Машина помчалась дальше, туда, откуда доносились звуки выстрелов, откуда приходили рвущие ночь и плавящие асфальт алые лучи, а эти двое, прокатившись, чтобы погасить скорость, вскочили на ноги и побежали к «Корвеге». Сильные руки отодвинули капитана в сторону, после чего бойцы выдернули с заднего сиденья бесчувственное тело радиста, который так и не выпустил из скрюченных рук радиостанцию. С трудом разжав сведенные ладони, ополченцы подхватили раненого под руки и что было сил потащили прочь от разгорающегося автомобиля. Билл поднял рацию и осмотрелся, чтобы понять: как далеко успел отбежать его отец. Но Том никуда не бежал. Он стоял рядом с капотом и смотрел в сторону Убежища 31, туда, где бойцы взвода Оливера выскакивали из горящих машин, чтобы сходу вступить в бой. Словно почувствовав взгляд сына, старый шаман обернулся. Твердой, словно и не был ранен, походкой, Том подошел к Биллу. Осмотрев капитана, он приказал: «Терпи», затем взялся за плечо и локоть сына, согнул руку, быстро, но плавно повел в одну сторону, затем в другую. Капитан еле сдержал крик, но боль быстро прошла, и, кажется, он снова мог действовать правой рукой. «Бежим!» - приказал Билл, и отец с сыном бросились вслед за бойцами, которые уносили радиста. Они пробежали каких-то пятьдесят ярдов, когда что-то словно толкнуло Билла. Капитан обернулся и увидел, как пламя над капотом «Корвеги» меняет цвет, а затем взвивается на добрый десяток футов. «Ложись!», - что есть мочи заорал капитан, толкая отца в спину. Бежавшие впереди них ополченцы рухнули на землю. Билл едва успел зажмурить глаза и прикрыть уши руками, как ночь осветилась оранжевой вспышкой, и он снова оглох. Контроллер «Корвеги» был не таким мощным, как у армейского грузовика, но, тем не менее, взрыв получился впечатляющий. Наблюдая, как куда-то в ночь улетает охваченная пламенем крышка багажника, Билл подумал, что даже если охрана «Волт-Тек» не вызвала подмогу до того, как Дик выключил основной компьютер убежища, в радиусе пятидесяти миль все полицейские и национальные гвардейцы сейчас гадают: что за фейерверк устроили в резервации Форт-Холл. У них оставалось все меньше времени…

При мысли о времени капитан вскочил. Это было не самое стремительное и впечатляющие вскакивание, но, тем не менее, капитан поднялся решительно и, насколько позволяла контузия и прочие травмы, быстро. Билл посмотрел в сторону ворот. Оттуда, грохоча полуоторванной боковой крышкой капота, катился третий грузовик. Похоже, Фицжеральд расчистил дорогу быстрее, чем ожидал капитан. Холл лишь надеялся, что лейтенант не стал ради этого валить автобус на бок. Захватить подземный город – это полдела. Надо еще эвакуировать в него людей. Шатаясь, капитан подбежал к бойцам, которые пытались привести в чувство радиста. Один из ополченцев достал индивидуальную аптечку. При свете фонарика Билл увидел, что парень свое отвоевал, по крайней мере на сегодня. Рана на голове, похоже, была поверхностная, но вот несколько ребер у радиста точно сломаны, да и левая рука, кажется, тоже. Впрочем, крови раненый потерял немного. Капитан приказал оставить радиста, да, закончим – вернемся за ним, сейчас все равно ничем особенно не поможем, а дел еще по горло. С этими словами Билл вытащил чудом уцелевшую в этой передряге ракетницу, зарядил ее и выстрелил вверх. Он не был уверен, что водитель увидит белый огонь, а тем более сообразит вспомнить значение сигнала: «Все ко мне!», но попробовать стоило. Впрочем, похоже, рядом с водителем сидел толковый сержант, потому что грузовик, аккуратно объехав по широкой дуге костер, в который превратилась «Корвега», остановился как раз рядом с четверкой воинов. Сильные руки подхватили капитана и вдернули его в кузов, Том Холл забрался в машину без посторонней помощи. Со всклоченными, слипшимися волосами и израненным лицом, на котором боевая раскраска смешалась с засохшей кровью, старый шаман производил жуткое впечатление. Но страшнее ран и крови была жуткая улыбка, искривившая разбитый рот Тома Холла старшего. Глядя на своего отца, обычного такого приветливого и сдержанного, Билл подумал, что видит перед собой самого настоящего Шошона – Старого Шошона, из тех, что могли вырезать поселение врага до последнего человека, не взирая на пол и возраст. Посмотрев по сторонам, капитан понял: многие его солдаты этой ночью смотрят на жизнь и смерть так же, как Том Холл старший. И впервые с начала все операции Билл осознал, что он просто обязан остаться в живых. Ведь стоит ему погибнуть – и воины резервации могут забыть про обещание, которое капитан Уильям Холл дал Белому Другу Красного Человека, Ричарду Бэйли. И тогда коридоры Убежища 31 окрасятся кровью ни в чем не повинных людей, народы Форт Холл никогда не станут Новыми Шошонами, да и, может статься, не проживут под землей и года. Его люди не видели то, что видел он. Его отец не слышал шелест крыльев великой Птицы Грома. Но он, Билл Холл, видел и слышал. И его долг сделать так, чтобы Птице Грома было куда вернуться.

На этом месте высокие размышления капитана оказались бесцеремонно прерваны характерными хлопками, которые издает воздух, который разрывают лазерные лучи. Через дыры в искусственном брезенте засвистел ветер, в кузове запахло озоном, кто-то вскрикнул, зажимая рану. Внезапно грузовик резко затормозил, и водитель бешено замолотил в заднее стекло кулаком, давая сигнал покинуть машину. Бойцы посыпались через задний борт. Билл еще успел заметить, как кулак, бивший в стекло, вдруг исчез, а на овальное окно плеснуло кровью. Сегодня и впрямь была очень хорошая ночь для того, чтобы умереть. Но он сам умирать права не имел. Билл перескочил через борт, кувыркнулся через плечо и, закатившись за какой-то бетонный блок, осмотрелся. Водитель доставил их прямо к входу в убежище. В двадцати ярдах высилась облицованная бетоном скальная стена. За ней начиналась техническая площадка шириной примерно в сорок футов, а дальше начинался главный массив горы. В нем и был вырублен коридор - шестьдесят футов длиной, ведущий к основному шлюзу. На техническую площадку можно было подняться справа – на лифте или по вертикальным лестницам, либо слева – по пологой грузовой рампе с тремя поворотами. Турели, прикрывающие вход, были сосредоточены именно слева. Оставался подъем справа. Лифт, естественно, отключили в первую очередь. Подъем по лестницам означал пулю в лоб, как только голова поднимается над гребнем стены. Билл посмотрел на часы. У них оставалось чуть больше трех минут. Выбора не было. Билл приподнялся и крикнул: «Ко мне!» Через несколько секунд к нему в укрытие прыгнул Оливер. Лейтенант выглядел жутко. С ног до головы перемазанный кровью, машинным маслом и копотью, он выглядел в точности как один из Краснокожих Дьяволов, о зверствах которых с возмущением писали демократические газеты, пока Секретная Служба не навела в американской прессе свои порядки. «Гранаты?» - коротко спросил Билл. Оливер показал три пальца, затем усмехнулся и махнул рукой назад. К командирам подбежала, сгибаясь под тяжестью длинной трубы с коробчатым пусковым контейнером, одна из немногих женщин-солдат Ополчения. «Лучше! Трофей!» - улыбаясь во весь рот проорал Оливер, - «Ну а теперь, Билл, покажи, что ты творил в Канаде! Давай, не зря же хвастался!» Билл криво ухмыльнулся и принял у женщины QUAD – четырехзарядную базуку. Это оружие, предназначенное для поражения вражеских танков и огневых точек, с некоторыми изменениями служило Американской Армии и Морской Пехоте вот уже сто тридцать лет.

01

Надежные, простые в использовании, базуки имели только один недостаток – малую дальность стрельбы. Даже при самом выгодном угле возвышения эта дальность составляла от силы четыреста ярдов. Эффективная прицельная же была не более ста пятидесяти. Впрочем, находчивые или, как их называли инженеры Службы Вооружений, душевнобольные, солдаты умели обращать этот недостаток в достоинство. Если под рукой не было минометов, вызвать артиллерию или авиацию не представлялось возможным, а позиции противника были выше своих, «психопаты из UCMC» поднимали стволы своих базук практически вертикально и стреляли, полагаясь кто на божью помощь, кто на поддержку духов, а кто – на теорию вероятностей.

Билл быстро осмотрел QUAD, затем вытащил из-за пазухи ракетницу с последней ракетой и сунул ее Оливеру. Лейтенант кивнул и зарядил пистолет. Билл оглянулся по сторонам и увидел отца. Том Холл старший сидел рядом с тремя бойцами и деловито набивал патронами подствольный магазин своей винтовки. «Отец!» - окликнул шамана капитан. Том поднял свое страшное лицо и улыбнулся сыну – по-прежнему жутко, но в этот раз не зло, а ободряюще. «Когда я выстрелю - кричи», - приказал капитан, поднимая ракетную установку. Том кивнул и сделал глубокий вдох.

Когда стреляешь из базуки способом, который прямо запрещен в наставлении по ее применению, необходимо решить две задачи. Во-первых, ракету следует уронить на голову врагу, а не себе и своим товарищам. Во-вторых, нужно следить, чтобы отработанные газы не отразились от чего-нибудь сзади и не поджарили тебе пятки или задницу. Именно по этой причине психованные морпехи никогда не выполняли этот прием, сидя в окопе. Билл сдернул с шеи свой дог-тэг, с которым не расставался с армии и накинул цепочку на еле заметный выступ на блоке стволов. Натянув цепочку левой рукой, он осторожно поднял ствол, дождавшись, пока бляшка с его личным номером коснется пальцев, охватывающих контейнер снизу, и, призывая в помощь Птицу Грома, Маленького Медведя, Который Не Медведь, Бога, духов, святого Альберта Эйнштейна и всех, кто может помочь, но кого он не успел упомянуть, потому что нет времени, нажал на спуск. Первая ракета еще уходила в небо, оставляя за собой винтообразный дымный след, а вслед за ней уже полетел маленький красный огонек. Билл нажал кнопку переключения стволов, и в этот момент слева сзади донесся жуткий, прерывистый вопль. Билл выпустил вторую ракету и снова переключил стволы. Вопль нарастал, теперь он доносился уже из десятка глоток. Капитан выпустил третью ракету, снова переключил ствол. Рев стал оглушительным. Казалось, что тысячи воинов инджунов, кричат в ночи. Словно храбрецы и вожди племен, давно ушедших за край неба: Черноногие, Шошоны, Модоки, Не-Персе, Сиу, Плоскоголовые, Кроу – все они, забыв вековую вражду, кричат из темноты, подбадривая несколько десятков воинов, что решились выйти на тропу войны против Белых – впервые за две сотни лет. Билл нажал на спуск в четвертый раз, и в это мгновение первая выпущенная им ракета взорвалась наверху, на технической площадке. Птица Грома снова прикрыла своих детей широкими крыльями. Отбросив в сторону не нужный более QUAD, Билл выхватил револьвер и томагавк и крикнул: «За мной!»

Одна за другой на площадке разорвались еще три ракеты. Жужжание турелей смолкло, и индейцы, продолжая подбадривать себя боевым кличем, что было сил рванулись за своим Вождем. Билл никогда в жизни не бегал так, как сейчас. Он знал, что у них осталось меньше минуты. Если ворота закроют – все было напрасно. Капитан влетел на затянутую дымом площадку перед входом в скальный коридор. Повсюду валялись трупы, кто-то протяжно стонал, обломки турелей полыхали жирным, маслянистым пламенем. Навстречу капитану, пошатываясь, шагнул человек в обгоревших обрывках серого комбинезона, и Билл, не глядя, смахнул его топором. Впереди, в сером дыму, чернел вход в скальный коридор. Билл рванулся вперед, но, внезапно чья-то сильная рука ухватила его за пояс. Капитан в бешенстве развернулся, замахиваясь томагавком и встретился взглядом с Оливером Сайком. Лицо лейтенанта было очень серьезно. Мимо командиров проскочило несколько бойцов, и только после этого Сайк отпустил своего капитана. Билл молча кивнул и побежал за солдатами. Он был в двух шагах от входа, когда внутри послышались выстрелы: гулкие – репитеров ополченцев, и шипящие – лазерных ружей охраны. Кто-то захрипел, кто-то пронзительно закричал от боли, и, словно заглушая этот крик, из коридора донесся яростный боевой клич. Билл заревел в ответ, не боясь сорвать дыхание, и бросился вперед. Решетчатый мостик, ведущий поверх отработанных строительных конструкций от входа к шлюзу, был завален трупами. Убитые в серых комбинезонах и камуфляжных куртках лежали друг на друге. Впереди, у странной арки в форме шестеренки, двое ополченцев бешено палили куда-то внутрь, в ярко освещенный зал с металлическими стенами, полом и потолком. Оттуда, из этого стального помещения, где каждый квадратный дюйм матового покрытия стен гордо провозглашал свою причастность к сияющим вершинам науки и техники, донесся гул внезапно включившегося могучего двигателя. Их время вышло. С диким воплем, перескакивая через трупы, капитан кинулся вперед. Он знал, что сейчас там, в шлюзовом зале огромный мотор скользит по рельсу, чтобы состыковаться с гигантской шестеренкой двери.

02

Потом эта стотонная конструкция с лязгом прокатится по зубчатой направляющей, встанет напротив проема, точно повторяющего ее по форме, и скользнет на место, направляемая мощью тысячесильного двигателя. После этого открыть ее снаружи будет невозможно. «Вперед, вперед!» - ревел капитан, несясь прямо навстречу лазерным лучам. Он не почувствовал, как красная нить вспорола рукав его куртки, оставив на бицепсе чудовищный шрам глубиной в четверть дюйма – словно к живому мясу приложили раскаленный стальной прут. Он не слышал, как за его спиной падали сраженные вражеским огнем Шошоны. Вскочив в шестеренчатый проход, Билл промчался по второму мосту с решетчатым настилом. Тело капитана стало легким, словно пушинка, а голова совершенно пустой. Все казалось каким-то размытым, призрачным. Галогеновые лампы на стенах и потолке светили тускло, словно в тумане. В призрачном мареве перед капитаном возникали серые силуэты, Билл плавно нажимал на курок револьвера, и силуэты исчезали. Нажав на курок в шестой раз Билл разжал пальцы и отпустил свой «Рюгер-Гризли». Почему-то он знал, что это оружие ему сейчас больше не поможет. Четвертый и пятый силуэты Билл смахнул томагавком. Старый боевой топор в его руке казался таким легким, таким удобным, что пятого врага капитан ударил несколько раз – не потому, что это было необходимо, а просто радуясь ощущению скорости, силы и красоты разлетающихся красных брызг. После того, как последний противник медленно отлетел к стене, разбрызгивая фонтаны крови, Билл вдруг понял: здесь убивать больше некого. Это вызвало чувство странной, гнетущей тоски. Возможно, если пройти по этим стальным коридорам, можно встретить еще врагов? Капитан перехватил поудобнее рукоять томагавка, и внезапно замер, словно налетел на стену. Невидимая преграда – упругая, но прочная, толкнула его назад, откуда-то издалека, донесся еле слышный шелест огромных крыльев и где-то в горах, не знавших насилия землеройных машин, раздался глухой удар грома.

Мир снова стал четким и ярким. Это произошло так неожиданно, что капитан еле устоял на ногах. Чувствуя, как безумие боя отступает, Билл посмотрел по сторонам. Матовые серые стены были забрызганы кровью до самого потолка. На рифленом полу валялись трупы в серых комбинезонах и коротких черных бронежилетах. Трое были застрелены – броня, предназначенная для защиты от пуль стандартного армейского калибра не защитила от чудовищных рюгеровских снарядов с втрое большей энергией. Четвертый охранник был убит ударом топора в горло. Пятый лежал у стены, и при взгляде на него капитан ощутил острый приступ тошноты. Страшно было видеть чудовищно искромсанное тело того, кто еще несколько секунд назад человеком жил в этом мире. Знать, что это ты кромсал убитого топором, оказалось вдвойне страшнее. От мысли, что лишь Птица Грома удержала тебя от убийства десятков невинных людей, становилось по-настоящему жутко. Даже на войне Билл не помнил за собой такой жестокости, такого стремления убивать.

Сзади раздался металлический грохот. Билл обернулся и увидел, как огромный, в пять футов длинной, мотор, пристыковавшись к двери шлюза, толкает ее вперед. С гулким ударом дверь встала на место, запирая Убежище 31. Он опоздал.

03

Или нет?

Вместе с ним в шлюзовом зале было семь Шошонов: его отец, Оливер Сайк, женщина, подавшая ему QUAD, двое сержантов из взвода Сайка и двое бойцов из роты Чуа. Присмотревшись, Билл обратил внимание, что все семеро стараются держаться поближе к стенам, и вообще встали так, чтобы между ними и капитаном было какое-то препятствие: консоль управления, пуленепробиваемый щит стандартного быстровозводимого укрытия или хотя бы один из ящиков, что в изобилии были разбросаны по залу. Стараясь двигаться как можно аккуратнее, Билл опустил руку с топором. Том Холл шагнул вперед и мягким голосом спросил: «Сын мой, это ты?» Капитан медленно переложил томагавк в левую руку и опустил оружие в петлю на поясе. «Это я», - просто ответил он. Бойцы и командиры дружно, как по команде, выдохнули. Сайк вышел вперед, поднял с пола «Рюгер-Гризли» и подал его капитану рукоятью вперед. «Заряди», - тихо сказал лейтенант, и, подумав немного, добавил: «Больше не доставай сегодня топор. Воюй, как Белый». Билл молча кивнул, взял оружие, и, откинув в сторону барабан, вытряхнул пустые гильзы. Том Холл и остальные, тем временем, осматривали помещение. В шлюзовом зале было две двери. Одна вела в дежурный пункт управления, находившийся за толстым, пуленепробиваемым стеклом, сейчас испещренным следами многочисленных попаданий пуль ополченцев. Вторая открывалась в главный коридор, и именно к ней сержанты Сайка и бойцы Чуа, не дожидаясь команды, подтащили щит модульной баррикады.

Билл лихорадочно обдумывал дальнейший план действий. Ричард говорил, что после загрузки главного компьютера, тот несколько минут тестирует основные системы. В это время дверь можно открыть с вспомогательного пульта в помещении дежурного – той самой комнаты за стеклом. Но даже Ричард не знал последовательность команд, которые нужно вводить, чтобы выполнить эту операцию. Они менялись каждый день, и выдавались под роспись только дежурному и начальнику охраны. Внезапно женщина-воин, внимательно рассматривавшая комнату за стеклом, громко крикнула, показывая внутрь: «Там еще один!» Билл подбежал к окну. В кабинете, забившись в угол, на полу сидел человек в сером комбинезоне. Увидев прильнувшие к стеклу перемазанные кровью и гарью лица, он закричал и закрыл глаза. Сайк подскочил к двери и несколько раз нажал на кнопку рядом с дверным проемом. Короткий сигнал возвестил, что дверь, естественно, заперта. Лейтенант с рычанием вогнал патрон в патронник своей винтовки под 45/70 Govt, но капитан положил ему руку на плечо и помотал головой.

Билл двинулся вдоль стен, осматривая трупы охранников. В кармане комбинезона убитого с длинной и короткой красными полосками знаков различия на груди капитан нашел то, что искал. Вынув магнитную карту допуска, капитан подошел к двери и провел маленьким пластиковым квадратом через приемник считывающего устройства. Естественно, с первого раза вставить карту нужной стороной не получилось. Ругаясь, Билл перевернул квадрат и в этот раз механизм сработал, как надо. С тихим шелестом дверь отъехала в сторону. Сзади, от входа в коридор, донесся вопль, грянуло несколько выстрелов, и Оливер проорал Биллу, чтобы тот поторопился. Капитан шагнул внутрь кабинета дежурного – маленького, буквально пять на десять футов, помещения, большую часть которого занимали стальной стол, терминал управления и несколько консолей непонятного назначения. Дежурный сидел, вжавшись в угол, и безумными глазами смотрел на огромного индейца в обрывках армейской куртки, под которой была видная кожаная рубаха, украшенная прядями чего-то подозрительно похожего на человеческие волосы. Шляпу капитан где-то потерял, и его стрижка в виде короткого гребня, вся перемазанная своей и чужой кровью, выглядела словно боевая прическа лесных индейцев с восточного побережья. Даже если бы сотрудник "Волт-Тек", сидевший в кабинете, не видел, как этот гигант рубил его коллег топором, одного взгляда на окровавленное суровое лицо было достаточно, чтобы отнять храбрость и у человека посмелее, чем простой оператор компьютера охранной системы.

И все же этот не столько охранник, сколько клерк, нашел в себе силы отрицательно помотать головой, когда великан с топором на поясе приказал ему открыть дверь в убежище. Даже когда страшный индеец пообещал, что сохранит жизнь и самом дежурному, и людям, которые уже устроились в подземном городе, охранник, ободренный странной вежливостью этого маньяка, ответил, что его долг запрещает ему сделать это. Не то, чтобы оператор был очень уж храбрым человеком. Для него, выпускника Технологического Института Восточного Содружества, работа в охране «Волт-Тек» была всего лишь первой ступенью на пути к месту в исследовательском крыле корпорации, попасть куда сразу после учебы не позволил не слишком высокий выпускной балл. Но иногда случается, что самый неприметный клерк проявляет самую необычную храбрость, встав, например, на пути грабителей банка, или похитителей миллионера. В некрологе обычно так и пишут: «Кто бы мог подумать, что в этом человеке таилось такое мужество». Когда гигант с окровавленным гребнем на голове в третий раз приказал открыть дверь, молодой оператор уже с каким-то восторгом в голосе ответил, что не сделает это, даже если его будут резать на куски. Внезапно великан оказался бесцеремонно отодвинут в сторону, и перед дежурным предстал самый жуткий человек из всех, что ему приходилось видеть. До сих пор молодой охранник полагал, что страшнее воющего маньяка, который револьвером и топором прикончил пятерых здоровых, обученных бойцов, он никого уже не увидит. Но оказалось, что дежурный ошибался. Человек, который опустился перед ним на корточки, словно вышел из какого-то ночного кошмара, в котором перемешались сюжеты Лавкрафта, Майн-Рида и Бирса. Перед охранником сидел старый индеец, чье лицо было жутко изуродовано свежими шрамами и синяками. То, что это лицо, кажется, несло следы грима, сделанного зеленой, синей и белой красками, а после частично смытого потеками крови, не прибавляло его обладателю красоты. Длинные спутанные волосы старика, там, где они не слиплись, опять же, от крови, окружали его голову каким-то жутким облаком. Затем старый индеец открыл разбитый рот, обнажив обломки зубов, и дежурный понял, что непроизвольно напрудил в штаны. Вынув из ножен на поясе нож, Том Холл старший объяснил молодому человеку, что вот если его сын (индеец указал рукояткой ножа за плечо) - мягкосердечный и благородный человек – в кого только такой уродился, то он сам – самый настоящий индеец Шошон. У Шошонов нет причин любить белых людей, а особенно представителей корпорации «Волт-Тек». И хотя ты, парень, судя по всему очень храбрый воин, должен сказать, что на куски мы тебя резать не будем. Это Апачи так поступают – ну да что взять с южных дикарей? Они даже подвиги никогда не совершали, и скальпы с врагов не снимали. Только и знали, что грабить да насиловать. Мы, Шошоны, другие. Поэтому резать мы тебя не будем, а вот, пожалуй… Тут Том Холл старший замолчал, и с жуткой улыбкой провел острием ножа по лбу дежурного.

Через минуту охранник сидел за терминалом и дрожащими руками вводил последовательность команд. Ввести правильно получилось только со второго раза, но, наконец, мотор снова загудел, пристыковался к двери и потащил ее внутрь шлюзовой камеры. Втянув гигантскую шестеренку в зал, запирающее устройство откатило ее по направляющей в сторону. Путь у Убежище 31 был вновь открыт.

Дорогой братик, на случай, если ты бдишь, все параллели с известно чем проведены совершенно сознательно.)))

А тем временем, подражнем Румор Энджину GW и загадаем загадку, ответ на которую будет, скорее всего, в среду. Что тут изображено:

001002
Tags: 45-70 govt, fallout, idaho, old west, Битва Народов, США, белые, бугурт, доброта, добрые милиционеры, индейцы, много скальпов, мужское, не зассали, резать по живому, слабоумие и отвага, творческое, тыщ-пыщ, человечность, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments