bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

И хоба так, сразу, второй кусок. Что-то уже было, чего-то не было.

До вечера переяславцы устраиваются на подворье. Ратибор расставляет воинов и слуг по работам и службам, Гаврило назначает стражу, обходит частокол, смотрит - в порядке ли укрепления. Княгиня, упорядочив более-менее дела, идет с девушками в баню. У бани крутятся несколько молодых воинов, пока Ратибор не цыкает на них и не разгоняет по делам. Вечером, когда князь, помывшийся и переодевшийся, сидит за столом со старшими дружинниками, в покои входит Яков. Александр велит ему садиться и есть - говорить будем потом. Все едят чинно и благородно, кашу - ложками, хлеб ломают руками. Мяса, которое так любят режиссеры, нет - его в печи томить долго, а еду из-за суматохи и переезда заранее не закладывали. Поев, воины встают, князь велит Якову, Ратибору и Гавриле идти с ним. В покоях Яков докладывает: в городе все говорят, что приехал князь, да только молод совсем и воинов с ним мало, и все молодые. А ближе к вечеру стали говорить, что князь молод, но смел, не спускает, а воины у него грозны: на боярина Онфима так цыкнули, что он князю в ноги поклонился. Александр улыбается, затем смеется в голос, хлопает Гаврилу по плечу: "Гро-о-о-озен!" Ратибор высказывает свои соображения: присягу принимать будут в Софии в воскресенье. До того бы дня переяславцам сидеть на подворье, чтобы ни с кем невзначай не задраться. В концах тут народ лихой, на кулачках и на палках биться любит, особенно зимой, а с чужими, особенно княжими людьми - обязательно схватятся. Вот и выйдет, не дай Бог кого убьют или покалечат, по Правде мы еще не правителя люди будем, и за нас вира малая, и с нас больше. Гаврило буркает, что, мол, пусть только попробуют. Александр некоторое время молчит, потом говорит: если сидеть все время на подворье, люди подумают, что переяславцы не смелы. Ходить в город можно, но воинам, по двое по трое, без мечей, но при ножах. Вести себя вежественно, по дурным местам не шляться, заодно посмотреть-вспомнить, как к Детинцу подъем идет. Три дня до воскресенья - уж как-нибудь Господь сохранит.

Следующая сцена: князь в спальне, в рубахе, сидит на краю ложа в нише стены – для тепла (да, это скандинавский обычай, но будет выглядеть самобытно). Княгиня рядом под одеялом, тараторит без умолку: тут такая ключница, гордая, словно сама княгиня! Но я на нее прикрикнула, так она присмирела! А припасов у нас на десять дней, надо посаднику сказать, чтобы доставили. А Любаша с дороги кашляет, я ее отваром напоила и спать отправила, а... Александр, до того мрачно смотревший перед собой, постепенно как-то становится спокойней, затем улыбается, подгребает жену к себе, мощно обнимает и крепко целует. Та удивленно смотрит на него: "Ты что? Что ты?" "Ничего", - довольно лыбится Александр и тушит свечку. Его огромный, пульсирующий член яростно и нежно ворвался в ее истекающее соками лоно, "Нет, нет!" - шептала княгиня, чувствуя, что тонет в накатывающих одна за одной волнах наслаждения. Ее соски... Авотнет. Все, сцена закончилась, продолжение додумывайте сами.

Пятница, ближе к концу дня на дворе переполох: из города принесли трех молодых дружинников, сильно избитых, но живых. За ними новгородцы притащили преступника: здоровенного молодого парня в лохмотьях и грязном тулупе. Новгородский воин в кольчуге и шлеме толкает гиганта к спускающемуся с крыльца Александру: "Он, князь, твоих людей побил. Головой выдаем, а виру город заплатит - он ни с какого конца, без дома". Александр молча спускается с крыльца и подходит к избитым воинам, что лежат аккуратненько на снегу на плащах. Один из них в сознании и докладывает: "Шли, никого не трогали, а этот выкатился из переулка, пьяный, как рявкнул: "А вы почто!" Мы было унять хотели - куда там. Силища бычья, мы и ножи достать не успели." Князь кивает и подходит к связанному. "Как звать?" "Сава". "Ты моих воев побил?" "Я" "Зачем драться полез?" "Не знаю, пьян был". Александра некоторое время молчит, все на дворе смотрят на него. "Ты знаешь, что тебя мне головой выдали?" Парень безразлично смотрит на князя: "А я смерти не боюсь" "И жить не хочешь?" "Мне жизнь не мила". "Добро", - кивает Александр, - "Принесите удавку." Яков идет в пристройку и возвращается с охотничьим припасом, удавкой: длинной палкой с волосяной петлей на конце. Парень бешено озирается, несколько раз дергается, но веревки держат крепко. "Гаврило!" Рыцарь отшатывается: "Я не кат!" Александр молча смотрит в глаза воину, тот выдерживает взгляд: "Лучше мою голову сними, я так не могу". Ратибор, не говоря ни слова, отодвигает Гаврилу, берет у Якова из рук удавку и накидывает петлю на шею преступнику. С крыльца раздается женский крик: "Олексушка! Не надо! Не губи душу христианскую!" Жена бросается к князю, тот мягко, но решительно, отстраняет ее, Яков осторожно уводит княгиню в дом. Александр кивает: "Давай!" Ратибор начинает затягивать петлю, Сава бешено дергается, мычит. Крупный план на глаза: в них животный ужас. Князь поднимает руку: "Сними петлю" Ратибор ослабляет петлю и снимает удавку с шеи. Сава падает на колени, хрипло, с сипением дышит. Князь подходит к преступнику, хватает за волосы и вздергивает голову: "Что, не мила тебе жизнь?" "Мила!" "Смерти не боишься?" "Все боятся, княже, все!!!" Александр отпускает Саву. "Ради отца с матерью твоих, тебя милую" Преступник смотрит в глаза князю, затем запрокидывает голову и страшно, сипло смеется: "Тогда казни меня княже, я сирота! Дома нет, конец мой от меня отказался! Ушкуйники из дружины выгнали! Нет меня больше!" Смех переходит в хрип, потом в рыдания, все молчат. Александр наклоняется над связанным: "А если к себе возьму - будешь больше? Или меньше?" Сава смотрит на Александра, в глазах тупое страдание сменяется удивлением и надеждой: "Холопом не пойду, лучше добей. Но слугой тебе буду до смерти". Александр наклоняется еще ниже, подносит наперсный крест-энколпион к губам Савы: "Крест мне здесь при всех целуй: служить честно и верно. И на второе целуй: больше не пить, пьяный ты себе не хозяин" Сава дважды целует крест, Александр вынимает из ножен нож и режет веревки. Сава пытается поднять руку ко лбу, но там бессильно падает, он рычит, с третьего раза получается перекреститься: "До смерти служить буду"

Умытого и переодетого Саву приводят в покои ко князю. Александр сидит в резном кресле, рядом Гаврило и Ратибор, у стен - еще несколько воинов. Князь внимательно рассматривает парня, затем приказывает: "Рассказывай. Все о себе, без утайки."Сава смотрит по сторонам, князь кивает: "От них секретов нет. При всех говори". Сава медленно начинает: он сын купца, род старинный, еще от варягов, но в последние годы захудал - в делах не везло. Отец взял долг, пошел на Двину и дальше, за рыбьим зубом, да на обратном пути с корабликами потонул, в Новгород только пять человек вернулись. Просили долг отсрочить - землю продать, но отсрочки не дали, дом и двор пустили на поток, мать этого не пережила. Землю за долг взяли. Сам Сава пошел снова с ушкуйниками на Волгу, брата и сестру младших пристроил к дядьке, а как вернулся – оказалось, померли от огневицы, а как вправду было - Бог весть. Тогда и запил, в дружину больше не брали. Все молчат, потом князь спрашивает: а к посаднику ходить не пробовал? парень пожимает плечами: а чего ходить? Долг-то был, ничего не скажешь. А что повременить не хотели, и родня не вступилась - так Бог им судья, не я. Александр молчит, потом кивает Ратибору. Тот подходит к Саве и требует показать руку. Парень поднимает ладонь: поперек идут бугристые старые мозоли. Ратибор кивает и отходит в сторону, вперед шагает Гаврило, резко, не размахиваясь, бьет Саву в грудь - тот отшатывается, но стоит на ногах. "Теперь ты", - усмехается рыцарь. "Не буду, убью" - отвечает парень. "Не боись, не убьешь", - улыбается Олексич. Сава пожимает плечами, затем тоже резко, от души бьет богатыря. Тот быстро поворачивается боком, парень проскакивает вперед, но, внезапно развернувшись, достает Гаврилу в плечо. Воин, качнувшись, отступает на шаг назад, резко выдыхает, морщась, трет ушибленное место. Ратибор качает головой, князь улыбается, спрашивает: "Добро ли тебя достал, Гаврюшенька?" Олексич, которому явно больно, все же ухмыляется в ответ и говорит, что сила и впрямь бычья, и поворачивается бойко, а он сам оплошал. Сава испуганно озирается, но Гаврило подходит и хлопает по плечу: "Все, паря, ты теперь княжий человек".

Вечером воины и князь ужинают в гриднице. Это не пир – обычный прием пищи, поэтому княгиня осталась на женской половине. Женщин за столом вообще нет, прислуживают мальчики лет 12-13. Еда обычная: хлеб, каша, всякого рода моченые-соленые овощи, рыба. Воины едят руками и деревянными ложками, ибо на оловянные и серебряные в Переяславле после дружественного визита пассионариев, средств нет. Перед князем кладут серебряную ложку и вилку. Оглядев стол, Александр отодвигает прибор и негромко приказывает отроку принести деревянную ложку. Мальчик беспомощно оглядывается по сторонам, затем кивает и быстро убегает. На несколько мгновений стук ложек, чавканье и хлебание прекращаются – мужи искоса смотрят на своего господина. Александр невозмутимо берет ломоть хлеба, кладет на него моченый чеснок и с хрустом откусывает. Мальчик приносит новенькую деревянную ложку, князь зачерпывает кашу и отправляет себе в рот. Воины выдыхают и переглядываются, Ратибор сперва неодобрительно качает головой, но потом, не выдержав, все-таки улыбается. Гаврила лыбится во всю рожу. В этот момент в гридницу входит Сава. Он уже нормально отмыт, пострижен, побрит, и, даже не смотря на сломанный нос, выглядит, как и положено молодому красивому богатырю. Ужин опять замирает, все ждут, как поведет себя новенький. Среди воинов сидят и двое пострадавших от кулаков новгородца, у одного заплыли глаза, у другого замотана голова и рука. Сава нервно сглатывает, затем шагает вперед и в пояс кланяется собравшимся. Воины одобрительно кивают, даже побитые, на середине скамьи – аккурат между мужами и отроками, для Савы освобождают место. Мальчик приносит нему миску, чашу и ложку, затем собирается налить из кувшина квас – в те времена еще алкогольный напиток (и довольно крепкий). Сава шумно вздыхает, затем отодвигает кувшин рукой и говорит: «Не надо, узвар налей». Все хохочут, Саву одобрительно хлопают по плечам и спине.

Оставшиеся до присяги дни проходят без происшествий. В воскресенье Александр принимает присягу на верность городу. Отстояв воскресную службу, князь с княгиней и воины едут на свой двор. Повинуясь приказам Ратибора, переяславцы выносят на двор короба с доспехами, быстро облачаются в кольчуги и дощатые брони, надевают цветные ферязи – плащи всадников. Слуги выводят коней. Мужи и отроки опоясываются мечами, на ремнях через плечи надевают налучья и колчаны, берут расписные щиты и длинные копья. Небольшое число воинов, среди них Сава, не слишком еще опытный в конном строю, остается стеречь двор, остальные выезжают за частокол и строятся. На крыльцо выходит Александр. На князе нет доспехов, под расстегнутой, крытой золотой парчой собольей шубой виден красивый кафтан, на голове – шапка из меха белой северной лесы. Александр целует жену, та крестит его. Князь коротко кивает вооруженному и одоспешенному Саве, тот слегка наклоняет голову в ответ. Александр выходит со двора, за ним закрывают ворота. У калитки на колоду садится Сава – он многозначительно кладет на колени огромный боевой топор, прислоняет к стене щит и всем своим видом дает понять, что пока князь в отъезде, тут никто не пройдет.

Отряд едет шагом, чтобы не брызгать снегом из-под копыт. Сотня воинов рядами по четыре выступает под значком с изображением владимирского льва с мечом. Отряд въезжает в ворота, городские стражники, не зная, что делать, уступают дорогу. Степенно, чинно, процессия двигается по улицам к Святой Софии, новгородцы толпятся по обочинам. Кто-то молчит, ошарашенный такой подчеркнутой демонстрацией военной силы, кто-то приветственно кричит. Воины, и молодые, и старые, едут в железном строю, со строгими лицами, глядя прямо перед собой. Перед храмом уже ждут правители города и представители знатнейших родов – дородные, важные люди в дорогих одеждах, с бородами, заплетенными в разнообразные косицы. Все с некоторой опаской, удивлением и негодованием смотрят на князя, который явился на принесение присяги в сопровождении вооруженной, готовой к бою дружины. Не доезжая метров тридцати до храма, то есть, фактически, на въезде на площадь, Александр спешивается и идет к воротам Софии в сопровождении одного Гаврилы. Рыцарь, как и князь, без доспехов, оба безоружны. Сильные города облегченно вздыхают, некоторые одобрительно кивают головами. Все входят в храм и начинается принесение присяги. Рядом с Александром встает дьяк, чтобы подсказывать слова, но князь движением руки отстраняет его и громким, ясным голосом, без запинок произносит клятву от начала и до конца. Епископ подносит ему крест для поцелуя, посадник с поклоном подает меч, которым князь опоясывается. На улицу выходит тысяцкий и машет рукой. Толпа разражается радостным криком: у Новгорода снова есть князь.
Tags: huge members, postapocalypse, Александр Невский, Русь, Русь-матушка, доброта, древнерусское, жизнь - это боль, не Fallout, не фоллаут, нет фоллаута, патриотизм, человечность, юные школьницы
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments