bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

Вот примерно в таком аспекте буду переписывать Сбыслава и Мешу-Мишу.

Присяга принесена, начинается повседневная жизнь князя: военачальника и соправителя города. Александр, посадник, тысяцкий, архиепископ и знатнейшие бояре в Детинце обсуждают насущные вопросы обороны и внешней политики. С юго-запада делают набеги дикие литовцы, через полоцкое княжество ходят свободно, князь им вреда не чинит, а ты, княже, ему зятем приходишься, так отписал бы, чтобы нам таких утеснений не терпеть. А то, пока зима, совокупившись с немцами, на Литву ударим, городки их попалим, пограбим. Крепкий, подтянутый боярин Сбыслав Якунович с длинными усами и шрамом через лицо хохочет: «Немцы после Шаулы забыли, как Литву воевать! С Литвой мириться надо - народ сильный. Псковичи уже ходили на них с немцами - там же, на Шауле кровью умылись, едва каждый десятый домой прибежал. С Брячиславом ряд подписывать, чтобы литовцев к нам не пускал, а сил нет - наших воинов послать, не все им на печи сидеть да купцов на Волге трясти. А уж если грабить - так лучше немцев. Они на наших землях, с которых мы спокон веку дань брали, засели, церкви свои латинские построили, и ливы уже не новгородские данники стали, а их». Начинается общий спор, часть бояр возражает: с Литвой не договориться, они язычники, идолам кланяются - как таким верить? Торговать с ними нечем - мед, воск и хлеб у самих есть, а с немцами торговля добрая, да и воины они сильные. Даже Ярослав их бурги не взял. Александр замечает, что бурги, может, и не взял, но в поле бил и на льду бил, он сам при том был, пусть и отроком. Сбыслав, чувствуя поддержку, добавляет, что если Литва - языческая, то надо ее крестить, пока латиняне не крестили. Снова начинается спор, одни говорят, что вече встанет за немцев, другие - что против. Александр внимательно слушает, переводя взгляд с одного спорщика на другого. Наконец, посадник утихомиривает бояр и переходит к другому вопросу: шведы, хоть у них и нестроение, финнов крестили, а сейчас на наши земли, что к Новгороду тянут, набеги делают и дань с них берут, а те раньше дань всегда нам платили. И на корелу бегают, и у ижоры их видели. Александр спрашивает: а что Новгород на тех землях городки не построил? Хоть на Неве той же, где она в море впадает, на ижорской земле? Поставить городок, посадить воинов - если шведы прибегут, те их отобьют, а придут в силе - гонцов пошлют. Бояре качают головами: если городок ставить, так это и церковь там рубить, воинов сажать - серебро нужно, а городок-то не один, и припасы туда слать, а народ местный нам и так дань платит. Если же везде города ставить - больно дорого выйдет. «Неужто дороже, чем цепи золотые?» - невинно спрашивает Александр. Крупный план на бояр - на многих дорогие золотые цепи, пояса, перстни. Совет взрывается, бояре орут Александру, чтобы не в своем кошеле не считал. Князь спокойно выслушивает, а потом вдруг резко и твердо говорит: «Я - князь, где надо - буду считать, и как решу - так землю оборонять буду. Понадобится серебро, Господин Великий Новгород - дашь серебро. Решу городки рубить - будете рубить, и воинов там посадим». Бояре молчат, онемевшие от такой наглости, потом встает уже знакомый нам боярин Онфим и, набычившись, говорит: «Ты, княжич, не у себя в Переяславле! Ты у нас на глазах рос при отце, потом сам князем стал, хоть еще отрок был! Не тебе наши цепи рвать! Великий Новгород от великого Ярослава Владимировича вольности имеет! Не то что ты, отец твой и его отец, Всеволод Большое Гнездо, Новгороду ни во что были!» Воцаряется тишина, бояре избегают смотреть на Онфима, понимая, что тот зарвался. Гаврила, стоящий рядом с местом Александра, шумно выдыхает и берется за рукоять меча, но потом, словно очнувшись, опускает руку. Теперь выдыхают бояре. Александр молча смотрит на собрание, затем вдруг криво усмехается. «Не княжич, а князь», - спокойно говорит он, - «За столько лет пора привыкнуть, хоть и отъезжал. Дел у вас, бояре, много, задерживать не смею. Идите». Бояре переглядываются, смотрят на посадника - это его дворец, здесь он господин. Но посадник молчит, и бояре осторожно поднимаются и выходят, но не все. остаются посадник, тысяцкий, владыка, несколько старших и самых влиятельных бояр, среди которых Сбыслав. Александр встает, и идет к окну, огибая стол. Со словами: «Душно у тебя, господине», - он с натугой открывает тяжелую, на могучих петлях створку. В палату врывается зимний воздух, князь смотрит в окно и негромко говорит как бы самому себе: «Господин Великий Новгород…» Затем резко поворачивается к оставшимся: «Так кто я для вас: князь, или княжич? Господин или медведь на привязи?» Бояре переглядываются. Посадник, крякнув, отвечает: «Ты - наш князь. Но вольности свои не отдадим. а городки рубить в ижорской земле надо». Александр идет на свое место, с минуту сидит в размышлениях, затем спрашивает: «Сколько войска выставит Господин Великий новгород, случись беда?» Тысяцкий что-то быстро прикидывает, глядя в потолок: «По зарубе конной и пешей рати с пригородами соберем конно и оружно две тысячи. Но и охочие люди пойдут, хотя оборужены плохо: с копьем, да щитом и топором». «И сколько на это нужно времени?» «Пять дней, не меньше». Князь со свистом втягивает воздух сквозь зубы: «Много». Внезапно вступает Сбыслав: «А по зиме собрать молодежь охочую можно быстрее. Много у нас юных силу деть не знают куда, по воскресным дням на кулаках и ослопах бьются. Сын мой, Дмитрий, такой ватагой верховодит. И вооружим добро. Этих сотни две поднять можно часу не мешкая - сами только и ищут, с кем подраться. Но к лету уходят ушкуйниками озорничать». Александр кивает, затем поворачивается к архиепископу: «Владыко, тебя спрошу: почему ижору не крестят? Помню, батюшка говорил: ливы и эсты к нам ходили, хотели крещение принять, да Новгород попов не послал, а потом князья их от немцев латинскую веру приняли, и теперь та земля - орденская и епископская, а прежде Новгороду дань платила. Или с ижорой того же хотите?» Все молчат, уставив глаза в пол, потом архиепископ негромко начинает объяснять: «Пока ижора некрещеная, с нее можно дань брать, как с поганых, и походами ходить, если возмутятся. Если же крестить ее - будут православные, пригород новгородский, с них уже только подать взять можно. Потому и крещеных у них - только старшина, Пелугий, он сам захотел. А я бы и сейчас попа послал, есть такие, что на подвиг готовы, а и воинов в помощь послать можно. Но против веча идти не могу». Александр откидывается назад и, не веря тому, что услышал, обводит взглядом собравшихся. Затем он тихо спрашивает: "А о спасении души вы думаете?" Все молчат. Князь резко встает и выходит из палаты, за ним идет Гаврила. Лучшие люди Новгорода молча смотрят в пол.


Со двора посадника едут Сбыслав и его сын Дмитрий, дожидавшийся отца снаружи. Дмитрий - молодой, бесшабашного вида красивый парень. За боярами едут попарно четверо вооруженных слуг. Дмитрий спрашивает отца: «Каков князь в совете, был-то отрок, а сейчас?» Сбыслав молчит, смотрит между ушей коня, затем четко говорит: «Каков-каков. Из большого, орлиного гнезда разве глухарь вылетит? Был орленок, теперь в орла вырос.» Затем поворачивается к сыну: «Завтра езжай ко князю на двор, бей челом и зови с нами на охоту в наши угодья - сам говорил, ловчие две берлоги приметили. Отроком удалой был, и сейчас поедет с радостью. Там с ним поговорим». «А Мешу позвать можно?» - спрашивает сын. «Так твоя ватага с его только прошлое воскресенье дрались?» - удивляется отец. «Так то шутя», - отвечает Дмитрий, - «Он муж удалой и умный, хоть и родом не слишком высок, а кузни у него лучшие в Новгороде, сталь варят не хуже немецкой. И ушкуйником он на Волгу хаживал». «Шутя», - ворчит Сбыслав, - «Двоих ослопами насмерть прибили. Зови, чего там, хоть и не знатен, а своей головой и удачей богатеет».
Tags: Александр Невский, Правда о Великой Войне, Русь-матушка, вертикаль власти, древнерусское, история в лицах, не Fallout, не фоллаут, нет фоллаута, патриотизм, политически верно, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments