bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

Доброта, политика и братские чувства.

Утро, в покоях у князя Гаврила Олексич, Яков, Ратибор, у дверей стоит Сава. Раздается стук, Сава приоткрывает дверь, выглядывает, затем впускает Дмитрия Сбыславича. «Здравствуй, княже», - Дмитрий кланяется низко, но без раболепства, - «Отец тебе кланяться велел». «И ему поклон», - отвечает Александр. Такой демократизм несколько удивляет присутствующих, но воины помалкивают, полагая, что князю виднее. «Как дело наше?» - продолжает Александр. «На вече, господине, шесть десятков и семь человек за тебя встанут, с Онфимом точно - пятьдесят с лишком. Переорем, а остальных хоть и почитай две сотни, да сами не думают, пойдут за тем, кто орет сильнее и грознее», - с воодушевлением описывает политическую ситуацию Дмитрий, - «А то концы поднимем, один Меша с кузнецами мостовые повыворачивает!» (В данном случае я описываю вече, как совет представителей виднейших родов и самых богатых купцов Новгорода, тех, кого позднейшие источники назовут «300 золотых поясов». Это не противоречит археологическим данным – вечевая площадь не могла вместить более 400-500 человек, а скорее их было даже меньше. Однако, за каждым из «больших» стояли «меньшие» - его улица, угол, конец, и, в крайнем случае – сторона. Именно подъем «меньших» «большими» приводил к знаменитым новгородским политическим дракам). «Нам побоища не нужно», - замечает князь, - «К тебе и Гавриле дело будет срочное и тайное». Он кивает в угол, где стоит короб и лежат два тюка: «Поедете в Ижору, свезете мое пожалование тамошнему старосте, Пелугию. Скажете: «За службу твою честную и за верность нашей вере православной, князь Александр тебя жалует и велит стеречь Неву крепко, а прибегут враги: слать гонца в Новгород не мешкая»». Помолчав, Александр добавляет сурово: «И больше о том никто знать не должен. Нечего до веча доводить, что и кому я посылаю - только шум поднимется напрасный». «Почему, княже?» - удивляется Гаврила. «Потому», - резко отвечает князь, которому этот вопрос, очевидно, неприятен, - «Идите». Воины молча выходят. По дороге через двор, Дмитрий, глядя перед собой, объясняет идущему рядом Гавриле: если вече узнает, что князь посылает подарки новгородским данникам – будет крик, и за такое даже им с отцом встать будет непросто. А дары слать надо сейчас, потому – ижорцы между Новгородом и шведами и датчанами, не дай Бог перекинутся к латинянам. А на вече это проталкивать – время уйдет. Гаврила мотает головой – ему явно не по душе сложность новгородской многопартийной системы. (Новгородцы всегда яростно сопротивлялись любым попыткам князей закрепиться на их земле, например, выделить наделы своим воинам, построить крепости или посадить гарнизоны).




Швеция, замок Ульфа Фаси. В силу того, что точные обстоятельства принятия решения на поход нам неизвестны, действие переносим в замок. Замок этот - отнюдь не ажурное строение 17-го века. Перед нами - невысокая, но очень прочная четырехэтажная каменная башня размером, примерно, 8х8 метров. Башня стоит на скалистой возвышенности, господствуя над окружающей местностью. Вокруг - достаточно типичный пейзаж южной Швеции - лес с обширными вырубками, под холмом течет река. достаточно глубокая, чтобы по ней могли ходить корабли. Башню окружает вал, наверху - частокол, укрепленный камнями, один из участком стены уже перестраивают в камне. Стена окружает некоторое количество хозяйственных построек и небольшую церковь. У подножия холма теснятся дома, фактически, вокруг замка зарождается небольшой город.

К замку подъезжает небольшой отряд конников. Впереди едут два человека на крупных, красивых конях, один одет весьма богато, другой – скромнее. На обоих под плащ и сюрко надеты короткие кольчуги - на всякий случай. Сзади скачет человек в кольчуге и шапели, вооруженный хорошим мечом и кинжалом, у седла - щит и булава. Это командир стражи, за ним - восемь простых воинов, в одинаковых стеганых куртках и простых клепаных шлемах, каждый вооружен коротким копьем и тесаком, либо простым мечом, у каждого щит с желтой, красной и голубой полосами.

Всадники подъезжает к воротом замка, их явно ждут, потому что створки немедленно распахиваются и отряд въезжает внутрь. Спешившись, первые два всадника отдают поводья слугам. Теперь можно лучше рассмотреть командиров отряда. Тот, что одет богаче - молод, ему на вид 22-25 лет, лицо красивое, надменное, на щеке шрам. Высокий, крепко сложенный, он явно много упражняется с оружием, движения четкие, быстрые, но без суеты - это рыцарь. Его спутник заметно старше, ему далеко за сорок. Он тоже крепок, но при этом словно старается укрощать свой нрав, сдерживать инстинкты воина. Когда идет по вымощенной бревнами дорожке через двор - выступает величаво, но глаза внимательно осматривают укрепления. На голове старшего - простая шапка с ушами, на боку - меч, левой рукой он перебирает четки.

Навстречу приехавшим выходит управляющий, он кланяется и приглашает гостей пройти в башню, хозяин уже ждет их. Переглянувшись, спутники идут к дверям, молодой цедит вполголоса: «Ульф мог бы встретить и сам, а не посылать слуг». «Терпение, сын мой», - спокойно отвечает второй, - «Наш хозяин - ярл Швеции. Окажем ему уважение». В этих словах ощущается явная насмешка.

По лестнице приехавшие поднимаются на третий этаж. Это общий зал, у дальней от лестницы стены - камин-очаг, в котором горит огромный пень. Узкие окна забраны решетками, в ячейках куски мутного, но все же стекла, а не слюды. вдоль одной из стен стоят лари, у очага - длинный стол и лавки, чуть дальше, во главе стола - сиденья хозяина и хозяйки. На стенах висят шкуры медведей (в том числе две - белых), рысей, волков, они равно призваны свидетельствовать об охотничьей доблести господина и удерживать тепло. У окна стоит сам Ульф Фаси - огромный, грузный, явно очень сильный человек. Ему на вид сорок два-сорок три года, голова почти лысая, высокий лоб, глубоко посаженные глаза, мощная челюсть. На лице - печать усталости и равнодушия, жизненные бури явно состарили его раньше времени. Услышав шаги, он идет навстречу гостям, обнимает младшего, поворачивается к старшему. В этот момент происходит интересная сцена: старший протягивает Ульфу руку, словно для поцелуя, на мгновение тот замирает, но тут гость, как ни в чем ни бывало, обнимает ярла. Фаси приглашает гостей к столу, слуги приносят простую, но сытную еду. Прислуживать остаются два юноши. Вообще, ощущается, что хозяин явно не стремится жить роскошно, хотя меч, лежащий на одном из ларей - огромный, очень длинный "меч войны", богато украшен. «Что привело ко мне гостей из Сконе?» - спрашивает Ульф. «У меня есть земля и в Свеаланде!» - гордо поправляет молодой рыцарь. «Прости, Торвальд, не хотел тебя обидеть», - спокойно отвечает Фаси. (Сконе на тот момент – владение датских королей. Свеаланд, в данном случае, анахронизм, впервые это понятие возникло в начале 15 века, я употребил его здесь, как удобное название земель Швеции, принадлежащих шведскому королю. Во время описываемых событий Фаси, хоть и обвиняемый в предательстве королем Эриком, тем не менее, сохраняет реальную власть и влияние в стране. Фаси вежливо намекает, что ему странно видеть у себя в гостях подданных датского короля. Торвальд отвечает, что у него есть земли также и во владениях короля Швеции).

Он шумно пьет из оловянного кубка, ставит посуду на стол, и внезапно устремляет на гостей тяжелый, нехороший такой взгляд. Молодой рыцарь слегка тушуется, но второй спокойно начинает излагать суть дела: два года назад земли русских подверглись нападению татар. Ульф Фаси кивает: он слышал об этом от купцов, эти татары - настоящий бич божий. «Король Северной Руссии, Георгий, убит, и его войско уничтожено», - продолжает гость, перебирая правой рукой четки, - «Ярицлейв уже давно не правит в Новгороде, вместо него остался его сын, Александр, он очень молод и у него почти нет войска». Ульф кивает - да, это действительно так. «Земли в устье Невы до сих пор остаются спорными», - говорит старший из гостей, - «Сейчас самое удобное время взять их». Ульф шумно вдыхает, потом улыбается: «Странно слышать, как аббат, божий слуга, вместо того, чтобы примирять с соседями, толкает меня к войне». Аббат улыбается в ответ и отвечает в том смысле, что ярлу Швеции было бы выгодно присоединить к Свеаланду и Геталанду новые земли, это возвысило бы Швецию. «Почему ты, подданый короля Дании, даешь советы, которые сделают сильнее шведов?» - делано удивляется Фаси. «Я подданный Бога и Папы Римского», - спокойно отвечает аббат. «Это верно», - соглашается Фаси.

Подумав немного он замечает, что если построить в устье Невы крепость, можно не ограничиться землями Ижоры. «Именно это я и имею в виду», - говорит аббат. «И новом домену может понадобиться новый епископ», - задумчиво говорит Фаси. Аббат возводит очи горе. Фаси долго и от души ржет. «А что тебе за выгода, рыцарь Торвальд?» - спрашивает ярл. Молодой гость, уже совладавший с робостью, честно отвечает: половину земель в Сконе у него взяли за долги. Поход на Ижору - это возможность поправить дела, а также прирезать новые земли к своим владениям. «Что вам нужно от меня?» - спрашивает Ульф. «Помочь набрать людей и корабли», - отвечает аббат, - «У нас сейчас четыре корабля и чуть меньше полутора сотен человек. Надо хотя бы полтысячи». Фаси кивает: «С этим помогу. но меня беспокоит одно дело. Ты предлагаешь мне начать войну, напав на новгородцев, с которыми у нас подписан мир. при этом сейчас на них напали язычники, разорившие их землю». Голос Ульфа Фаси становится очень серьезным, он смотрит прямо в глаза аббату: «Как мне объяснить это моим рыцарям? Кто тогда будем мы, напавшие на христиан, когда те изнемогают под ударами язычников, что, говорят, пожирают человеческое мясо? Будет ли такая война угодна Богу?» Аббат спокойно выдерживает взгляд и отвечает: «Во-первых, русские - схизматики, отвергающие свет Римского Престола. Во-вторых, долг каждого христианина - распространять истинную веру. Ижорцы же, хотя много лет находятся под властью Новгорода, до сих пор погибают в язычестве. Новгородцы не окрестили их, и крестить не собираются. Тем самым, Новгород потерял права на эти земли. Мы же собираемся нести язычникам свет истинной веры. Таким образом, наш поход уподобляется крестовым походам, что совершают братья Ордена Меченосцев, которых благословил на это сам Папа. Это справедливая война, Ульф Фаси». Ярл Швеции кивает с видимым облегчением, чувствуется, что его убедили слова аббата.

Некоторое время гости и хозяин продолжают обсуждать предстоящий поход. Наконец, трапеза заканчивается. Фаси предлагает рыцарю и аббату заночевать у него, но Торвальд отговаривается тем, что они должны поспеть до заката в Уппсалу. Ярл сокрушенно качает головой и провожает гостей до выхода из комнаты. Некоторое время он стоит у двери и слушает, как они спускаются вниз по лестнице. Наконец, Фаси закрывает дверь и, вернувшись к столу, грузно садится в свое кресло. Висящая на стене шкура огромного белого медведя откидывается, и из потайной ниши в стене выходит высокий рыцарь в полном вооружении: хауберке с длинными рукавами, кольчужных ногавицах, со щитом и обнаженным мечом в руке. Рыцарь так же высок, как Фаси, но подтянут и строен, его борода аккуратно подстрижена, синие глаза смотрят умно и весело. «Ты не устал?» - спрашивает ярл. «Я еще не старик», - усмехается в ответ рыцарь. Он убирает меч в ножны, прислоняет щит к стене и, подойдя к креслу, в котором сидит Фаси, похлопывает того рукой в кольчужной рукавице по плечу. Ярл в ответ рассеянно пожимает руку рыцаря, затем наклоняется вперед, наливает в кубок вино из кувшина и протягивает воину: «Пей». Рыцарь выпивает вино и садится на лавку рядом с ярлом: «Ты и вправду думал, что их мог подослать Эрик?» Фаси пожимает плечами: «Никогда нельзя сказать заранее, когда враги захотят тебя прикончить. И аббат, и Торвальд – оба подданные датского короля, а Эрик с ним в дружбе. Спасибо, что постоял на страже, Биргер». «А для чего еще нужны братья?» - деланно удивляется будущий ярл Швеции и весело смеется. Он наливает себе еще один кубок, встает и идет к узкому окну: «Смотри, как торопятся. Так они и впрямь до темноты будут в Упсале. Значит, ты твердо решил им помочь?» Ярл кивает: «В наших владениях скопилось слишком много бездельников, которые не знают другого дела, кроме войны. Пусть плывут в Ладогу. Если им повезет – наши владения увеличатся. Если повезет русским – в наших владениях станет поспокойнее». «Ты и впрямь великий правитель, Ульф», - с насмешливым уважением замечает Биргер, - «Мне никогда не стать таким». «Тебе придется», - жестко отвечает Фаси, - «Я старею, брат, и моя душа стареет быстрее, чем тело. Вскоре тебе предстоит возглавить Фолькунгов». Биргер мрачнеет: «Не хотел бы я, чтобы это произошло скоро». Фаси разводит руками: «Это решает Бог. А, кстати, ты сам не хотел бы сходить в поход с Торвальдом?» «Мне идти в поход под началом этого щенка?» - усмехается Биргер, - «Пусть ломают зубы о русскую сталь». «Или разгрызут ее», - замечает Фаси. «Посмотрим, брат мой, посмотрим», - отвечает Биргер, - «Как ты сам сказал – это решает Бог».
Tags: postapocalypse, Александр Невский, Россия, Русь, Русь-матушка, викинги, не Fallout, не фоллаут, нет фоллаута, патриотизм, политически верно, шведы могут, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments