bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

"Old Home" first run. Soldier.

Как я уже говорил, Виктор Браун не любил мерков. Смерть жены в глупой перестрелке оставила незаживающую рану в душе старого механика. Но для Чака Морица Браун делал исключение. Во-первых, старый наемник придерживался в своей работе определенного кодекса чести. Более того, под влиянием его авторитета, многие независимые мерки стали работать аккуратнее и сдержаннее. Во-вторых, именно Мориц в свое время уничтожил банду, виновную в смерти госпожи Браун.

В общем, нет ничего удивительного в том, что в поисках честного и преданного наемника Виктор решил обратиться именно к старине Чаку. Браун пригласил Морица в свою мастерскую. Почти племянницу Виктор на это время отправил в Джеральду, строго настрого запретив ученому угощать девушку его фирменными психотропными леденцами.

Два видавших виды мужчины удобно устроились в креслах от старого Крайслеровского пикапа, разлили по стаканам хороший горный виски и некоторое время разговаривали о погоде, видах на урожай, последних выборах в Легислатуру и личности нового губернатора Штата. Губернатор нравился обоим – он был довольно молод, энергичен и, похоже, намеревался как следует встряхнуть Айдахо. В хорошем смысле. И Виктор, и Чак считали, что страна давно нуждается в некоторых реформах.

Когда виски кончился, Виктор перешел к делу. Изложив Чаку обстоятельства возвращения Кайли, рассказав о путешествии к загадочному вездеходу, Браун спросил: нет ли у Морица на примете смелого, опытного и надежного бойца, которому был бы интересен длительный контракт в «молодой растущей компании», с перспективой работы за долю в прибыли. Старый наемник задумался. Виктор успел приготовить жгучий пустынный кофе, когда Чак, наконец, сказал, что у него есть подходящий молодой человек. Однако, прежде чем рекомендовать парня, Мориц хотел бы узнать: с кем тому придется работать. Он, Чак, хорошо знает Виктора. С Джеральдом тоже знаком – очень жаль, что такой многообещающий молодой человек растрачивает свою жизнь в кабацких драках и наркотическом опьянении. Но вот про Кайли Кэмпбелл Морицу ничего не известно. Конечно, он кое-что слышал от торговцев с юга, однако Чак предпочел бы, чтобы Виктор честно рассказал ему историю своей почти племянницы. Ведь Мориц берет на себя большую ответственность, рекомендуя своего знакомого в качестве постоянного члена ее команды.

Подумав немного, Виктор признал справедливость такого условия. Кайли мало говорила о своих странствиях и приключениях на юге и востоке, но Браун видел, что девочке пришлось тяжело. Стараясь не сболтнуть лишнего, Браун рассказал о своей дружбе с Кэмпбеллами, о гибели отца Кайли, о ее бегстве и возвращении. Мориц внимательно выслушал рассказ, а потом спросил: какова, по мнению Брауна, истинная цель мисс Кэмпбелл во всем этом предприятии? Виктор твердо ответил: девочка собирается возродить компанию отца и наказать «Уэллз Фарго». Мориц кивнул и сказал, что он удовлетворен ответом. Парня, которого он собирается рекомендовать в компанию мисс Кэмпбелл, зовут Андреа Апсарока Че Гавана. Он сын белого торговца и женщины Серых Кроу. Он, Чак Мориц, уверен, что этот боец идеально подходит госпоже Кайли. Браун достал из-под стола вторую бутылку виски, разлил драгоценный напиток по стаканам и приготовился слушать…

Когда свободный торговец Энрике Че Гавана решил проложить торговый путь на территорию Серых Кроу, его сразу предупредили, что из этой затеи ничего не выйдет. Из всех инжунз Айдахо, Серые Кроу считались самыми замкнутыми и нетерпимыми к чужакам. В племени полагали, что единственный разумный способ общения с белыми – это изъятие у тех всех ценностей, от пороха и ружей до скальпов. Серые Кроу пришли с Востока, из Монтаны, и по какой-то причине испытывали к белым людям жгучую неприязнь. Но Энрике был молод, смел, напорист, и считал, что если всего бояться, то никогда ничего не достигнешь. В предыдущие годы Че Гавана удачно торговал с племенами Нью-Вегаса, но теперь на юге становилось жарко, и он решил, что пора осваивать новые территории. Основные торговые маршруты на территории штата были давно поделены, оставалось лишь открывать новые. И, поскольку к Серым Кроу ни один торговец в здравом уме не совался, Энрике решил, что эта дорога – как раз для него. Нагрузив двух браминов оружием, лекарствами и разного рода пластиковыми украшениями, он, в сопровождении одного охранника, отправился из Салмона на северо-запад. Маленький караван двигался вдоль Лососьей реки по одноименной дороге. Углубившись в горы, Энрике надеялся встретить Серых Кроу, но вместо этого наткнулся на людоедов. Оба брамина были убиты моментально, охранник и торговец залегли за трупами животных и принялись отстреливаться. Каннибалы не торопились. Понимая, что равнинники никуда не денутся, людоеды окружили караван и стали ждать ночи. Энрике оставалось лишь слушать гром барабанов и издевательские крики из-за деревьев. Солнце садилось, и, скорее всего, наша история здесь бы и закончилась, если бы откуда-то сверху не грянули мушкеты. Серые Кроу атаковали без боевых кличей – дикарей не считали за людей, поэтому их уничтожение не считалось полноценной правильной войной. В жестоком бою охранник каравана был убит. Раненого Энрике инджунз взяли в плен. Забрав товары, раненых и убитых товарищей, а также трофей в виде белого торговца, Кроу отправились в свою деревню.

Энрике оказали первую помощь, но отобрали оружие, накормили, но после еды связали руки и оставили на ночь снаружи возле палатки. Много позже Че Гавана узнал, что в тот вечер вожди и старейшины решали, что делать с белым. Голоса разделились, и лучшие люди племени разошлись по своим палаткам, назначив повторное слушание дела на утро, тем более что пытки и казни удобней устраивать при свете, когда всем все хороши видно.

Однако, ночью лагерь подвергся нападению пары шатунов-дефкло. Гигантские полугуманоидные рептилии принялись методично рвать палатки и убивать находящихся внутри людей. Дефкло так иногда делают, например, если люди истребили их стаю, или просто надо очистить охотничью территорию. Кроу были храбрыми и умелыми воинами, но их мушкеты не могли нанести чудовищам серьезные раны. По лагерю метались женщины и дети, мужчины стреляли в монстров и погибали один за другим. Внезапно над деревней разнесся словно бы удар грома. На глазах изумленных воинов один дефкло рухнул навзничь. В груди чудовища зияла огромная, с кулак взрослого человека, дыра. Второй монстр издал бешеный рев и закрутил мордой, пытаясь понять, что случилось с его братом. Снова прогрохотал гром, и дефкло рухнул на колени, зажимая лапами огромную дыру в животе. Ободренные воины принялись палить прямо в башку чудовищу и, наконец, Четыре Ножа, военный вождь деревни, обошел тварь сзади и по обух всадил ей в темя двуручный пожарный топор. Дефкло издох, и Кроу, наконец, получили возможность разглядеть своего спасителя. Посреди утоптанной площадки военной пляски стоял Энрике. На плече торговца покоилась гигантская двустволка, из стволов оружия шел дымок. Оказалось, во время нападения, Зеленая Шишка – дочь Четырех Ножей – сжалилась над молодым пленником и перерезала его путы. К чести Энрике, он не бросился прочь, сломя голову. Торговец запомнил, в какую палатку унесли его оружие, и первым делом кинулся к заветному типи. Среди вещей, которые Кроу забрали у Че Гаваны, был один длинный сверток. Внутри находился некий предмет, который суеверные Кроу сочли талисманом. В инжунских головах просто не укладывалась мысль, что их находка – это действительно оружие, а не магический талисман, вроде кривого копья или Медвежьего Лука. Завернутый в одеяло и бигхорновую шкуру, в типи лежал штуцер Штольцера – уникальное пятнадцатикилограммовое ружье ВТОРОГО калибра.





Это чудовище, стреляющее полуторадюймовыми свинцовыми шариками, передавалось в семье Че Гавана от отца к сыну. Патроны изготавливали из гильз 30 мм авиационных пушек, аккуратно отпиливая пят дюймов от нижней части гильзы.

Энрике понимал, что от того, как он сейчас поведет себя, зависит его дальнейшая судьба. Не обращая внимания на изумленных воинов, он подошел к убитым зверям. Спокойно вытащив из-за пояса одного из Кроу длинный нож, Че Гавана ловко срезал по куску кожи в макушки каждого зверя и молча сунул кровавые трофеи в руки Четырех Ножей. Повернувшись спиной к ошеломленным мужчинам, Энрике уселся к костру и, оторвав кусок своей рубашки, принялся менять повязку на плече. Мгновением позже рядом села Зеленая Шишка. Девушка взяла торговца за руки, положила их ему на колени, давая знак сидеть смирно, и сама занялась раной.

Покончив с перевязкой, Энрике улегся прямо возле костра и сделал вид, что спит. Разумеется, из-за боли и возбуждения он не так и не уснул до самого утра, но его невозмутимость произвела на Кроу должное впечатление. Утром Четыре Ножа во главе уцелевших вождей и старейшин сам разбудил белого человека. Мешая немногочисленные известные ему слова английского языка с жестами, Четыре Ножа объяснил Энрике, что ему оказана высокая честь. Он, великий вождь Четыре Ножа, отдает за белого воина свою дочь, Зеленую Шишку. Белый воин отныне – Серый Кроу. Впрочем, разумеется, белый воин может выбрать вместо свадьбы мучительную смерть у скальпового шеста. Серые Кроу с уважением отнесутся к любому выбору.

Энрике выбрал свадьбу. Зеленая Шишка была красивой девушкой, Серые Кроу, в общем, оказались не такими уж дикарями (в одном типи Энрике даже заметил работающий радиоприемник!), да и, чего греха таить, смерть у скальпового шеста –довольно долгий и болезненный процесс. Не говоря уж о том, что это – смерть. Ну, то есть, совсем смерть, с концами. Так в клане Апсарока племени Серых Кроу появился новый воин – Энрике Стреляет Два Раза Че Гавана.

Энрике вел жизнь настоящего Кроу – он, что называется «gone injun». Белый воин пользовался большим уважением среди мужчин племени. Че Гавана был умным и щедрым храбрецом, а потом стал мудрым и удачливым вождем. Именно благодаря ему Серые Кроу начали понемногу отходить от политики жесткого изоляционизма. Его брак с Зеленой Шишкой оказался счастливым. Женщина родила любящему мужу четырех детей – двух мальчиков и двух девочек.

Энрике Стреляет Два Раза прожил со своим новым народом семнадцать лет. На восемнадцатом году он, уже уважаемый вождь, пал в бою с бандой работорговцев, напавших на одну из деревень Серых Кроу. Бой вышел жестоким, воины взяли немало скальпов, и хотя многие храбрецы были ранены, племя потеряло только одного человека – Вождя Стреляет Два Раза. Кроу считали, что вождь специально договорился с духами принести себя в жертву, чтобы сберечь молодых воинов. Племя помогало вдове и сиротам, впрочем, старший сын покойного вождя – Андреа Сидящий Росомахомедведь, уже стал достаточно силен, чтобы обеспечивать мать, брата и сестер.

Зеленая Шишка пережила мужа на пять лет. Она еще успела увидеть свадьбу своих дочерей и младшего сына. Они выросли настоящими молодыми Кроу. Старший же пошел, скорее, в отца. Сидящего Росомахомедведя манили дороги. Молодой воин не раз говорил, что когда его младший брат поставит свой собственный типи, он, Андреа, отправится странствовать и вообще навестит родню отца. Когда Зеленая Шишка почувствовала приближение смерти, она позвала старшего сына в свою палатку и торжественно вручила своему первенцу штуцер Энрике. Мать уважала решение сына и лишь просила навестить как-нибудь их с отцом могилы. Через три дня ее не стало.

Оплакав покойную как подобает, Андреа попрощался с братом, сестрами, шурьями, дедом, тетками, дядьями, двоюродными братьями, двоюродными сестрами, словом, со всем племенем, и отправился вдоль Лососьей реки в земли равнинников. Мы не станем описывать здесь его приключения и путешествия в стране белых людей. Андреа оказался достойным сыном своего отца: он хорошо говорил по-английски, был храбр, умен и знал обычаи равнинных народов. За год Че Гавана успел побывать охранником каравана, помощником шерифа, шерифом, и участвовал по крайней мере в четырех больших posse. Пожалуй, он смог бы стать одним из самых известных мерков Айдахо, если бы однажды, майским утром 2282 года не повстречал свою судьбу. Судьбой оказалась девятнадцатилетняя Анна Грей – дочь Билла Грея. Билл держал небольшую, но процветающую ферму в пятнадцати милях к западу от Айдахо-Фоллз. В тот день они с дочерью приехали в город на ярмарку, и надо же было так случиться, что устроители ярмарки наняли старшим охранником именно доблестного Андреа. Молодые люди встретились, поговорили, потом поговорили еще, потом товарищи со смехом сказали Че Гавана, что, так и быть, подменят его на дежурстве, но крышки за работу возьмут себе. Андреа не возражал. Ему не нужны были крышки. Ему вообще ничего не было нужно, он уже нашел то, без чего дальнейшая жизнь не имела смысла. Молодой Кроу был учтивым человеком, он ухаживал за дочерью Билла три недели, прежде чем явиться на ферму и попросить у отца ее руки. Билл не возражал, и через три дня Андреа и Анна поженились.

Работа на ферме, конечно, отличалась от всего, чем молодому Кроу приходилось заниматься до сих пор, но он освоился довольно быстро. На свои сбережения Андреа приобрел довольно большое пастбище и начал в придачу к выращиванию кукурузы разводить бигхорнеров. Через девять месяцев Анна родила девочку, которую назвали Пайн – в честь матери Андреа. Жизнь шла своим чередом. Че Гавана каждый год выбирали маршалом округа, и он, в свободное от работы в поле время, честно охранял покой своих соседей.
Так прошло три года. Однажды Билл попросил зятя съездить в город и внести в банк платеж за землю. Когда-то Грей приобрел ее в кредит у банка, и теперь должен был ежемесячно вносить плату, впрочем, срок окончания выплаты был уже близко. Билл съездил бы сам, но у него разболелась спина, и путешествие в тележке, запряженной брамином, казалось ему сущей мукой. Андреа спросил: каков залог за кредит, но Грей ответил, что это несущественно – он же все выплачивает вовремя. Андреа отправился в город, но внести плату не смог – банк оказался закрыт. На следующий день история повторилась – дверь была заперта. На третий день банк начал работать на выдачу денег, но принимать средства не мог – у них сломался компьютер. Обеспокоенный Че Гавана спросил у клерка: каким был залог за кредит на землю и Билла Грея? Клерк некоторое время мялся и говорил, что такую информацию они не выдают, но, заглянув в глаза молодого Кроу, промямлил, что, в случае неуплаты долга, Билл Грей и его дочь поступали в распоряжение банка в качестве рабов, а земля изымалась.

Предчувствуя беду, Андреа выбежал из банка. На улице кроме него стояло еще несколько человек – таких же фермеров, которые уже третий день не могли внести свой платеж. Андреа быстро опросил соседей и узнал, что их залог при кредите был такой же, как и у Грея: в случае срыва выплат банк забирает землю, а семьи кредиторов обращаются в рабство. Страшная догадка оглушила молодого Кроу. Приказав соседям следовать за ним, он бросился домой. Естественно, фермеры отстали от воина. Когда Андреа добежал до фермы, дом был пуст. На дверях висела бумага, из которой следовало, что ферма Грея взята за неуплату кредита. Такая же участь постигла остальных фермеров.

Надо сказать, что крестьяне, лишившиеся всего, что составляло смысл их жизни, способны на очень серьезные поступки. Андреа сформировал posse, в которое, кроме него, вошли шесть человек, потерявших семьи и фермы. Остальные соседи прятали глаза и говорили, что надо ехать в Нью-Бойсе и жаловаться в Легислатуру, но Че Гавана прекрасно понимал, что жаловаться бессмысленно. Первым делом маленький отряд направился в город. Когда семь вооруженных человек среди бела дня ворвались в банк, люди подумали было, что это ограбление. Однако Андреа лишь прошел в кабинет директора банка и плотно закрыл за собой дверь. Через несколько секунд из-за двери донеслись страшные вопли. Крик не смолкал десять минут – достаточно, чтобы появиться шерифу и его помощникам. Навстречу законникам вышел перемазанный кровью Андреа – в одной руке он держал томагавк, в другой – нож. Шериф и его люди были наслышаны о репутации молодого Кроу. По зрелому размышлению, законники побросали звезды в пыль и ушли с дороги.

Че Гавана сказал товарищам по несчастью, что их родных забрал отряд мерков. Несчастных гонят на продажу в Твин Фоллз, но если поспешить – можно успеть перехватить караван. Фермеры бросились в погоню. Двое суток отряд шел по следу, останавливаясь лишь на час, на два, перевести дух. Четверо крестьян не выдержали и отстали, с Андреа остались лишь трое. На третий день преследователей ждала страшная находка. Лагерь, в котором ночевали работорговцы, был разгромлен. Судя по следам, ночью на привал напали дефкло. Оставив связанных людей на растерзание тварям, мерки бежали. Чудовища не преследовали негодяев – им хватило пищи на месте. Поляна, на которой нашли свой конец несчастные, была залита кровью, везде валялись обглоданные кости и обрывки одежды. Один из фермеров, не вынеся страшной картины, застрелился. Двое оставшихся готовы были идти за Андреа хоть в пасть ада. Кроу знал, что иногда дефкло утаскивают в свое логово живую добычу, чтобы съесть ее позднее свежей. Че Гавана повел двух своих товарищей по следам чудовищ. К вечеру они достигли логова. Три обезумевших от горя человека атаковали пятерых монстров, включая альфа-самца и мать клана. Че Гавана расстрелял все патроны к своему штуцеру, одного из его товарищей разорвали на куски, другому вспороли живот, и все же, в конце концов, все твари были мертвы. Но Андреа опоздал. Под скальным навесом, служившим логовом чудовищам, он нашел кучу свежих костей и клок окровавленных золотых волос – таких, какие были у его жены и дочери…

Фермер с распоротым животом умер на руках Андреа. Перед смертью он просил товарища отомстить подонкам, бросившим женщин и детей на растерзание зверям. Че Гавана не надо было просить. Через три дня мерки, остановившиеся на ночлег, были перебиты голым раскрашенным воином с томагавком и огромным ружьем, которое напавший использовал, как дубину. Андреа взял в плен лишь командира наемников. В ту ночь Че Гавана вспомнил все наставления, которые давал ему дед втайне от матери и отца. Сперва негодяй храбрился и кричал, что его командир – лучший из независимых мерков Нью-Бойсе, но уже через пять минут выложил все, что знал об операции по захвату земель. Головное отделение банка в столице разработало план, согласно которому фермеры должны были обеззаразить, расчистить и распахать целинные земли, после чего участки предполагалось отнять, а самих крестьян обратить в рабство, чтобы некому было оспорить дело в суде. Андреа получил всю необходимую информацию, но позволил мерку умереть только в полдень следующего дня. Жизнь молодого Кроу была сломана, но в этих обломках бешеным пламенем горела цель – отомстить. Собрав оружие и переснарядив патроны к штуцеру, Андреа направился в Нью-Бойсе.

Путешествие в столицу штата прошло без приключений. Что-то особенное было в одиноком путнике с огромным ружьем. Настолько особенное, что однажды даже яо-гай, вышедший к шоссе поохотиться, при виде молодого Кроу убрался с дороги прочь. Добравшись до столицы, Андреа первым делом разузнал – где можно найти лучшего независимого мерка Нью-Бойсе. Вторым делом стало приобретение темных очков – Че Гавана обнаружил, что людей пугает его взгляд.

В тот памятный вечер Чак Мориц вышел из «Головы каннибала», чтобы слить образовавшиеся в организме излишки виски. Старый мерк уже застегивал ширинку, когда в его затылок уперлись два колоссальных ствола, и молодой, прерывающийся от ненависти голос, приказал идти вперед. Надо сказать, Мориц ничуть не обеспокоился. Он знал, что Рагаззо вышел сразу за ним, и сейчас должен быть где-то сзади. Послышался глухой удар, стволы от затылка пропали, и за спиной Чака кто-то громко упал на землю. Застегнув ширинку, Мориц с грустью подумал, что вечер, пожалуй, испорчен…

Андреа очнулся в небольшой комнате. Молодой Кроу был надежно привязан к металлическому стулу, стул, в свою очередь, кто-то основательно прикрепил к полу. Комнату освещала небольшая лампочка, еще одна лампа стояла на столе. За столом сидел человек, на которого Андреа совсем недавно указали, как на Чака Морица - лучшего независимого мерка Нью Бойсе. За спиной человека подпирали стену три молодца: молодой, средних лет, и в закрывающей лицо маске. Увидев, что Че Гавана очнулся, Чак спросил: почему такой многообещающий молодой воин, судя по цвету лица – из Серых Кроу – желает его, старого Морица, гибели. Андреа решил встретить свою смерть молча и ничего не ответил. Молчание затягивалось, и Мориц сказал, что не помнит, чтобы когда-то причинял многообещающему воину зло. А раз так, многообещающий воин, видимо, просто наемный убийца, то есть человек без чести и без совести, которого можно прибить, как трусливую собаку. Андреа плюнул в сторону Чака (безуспешно, впрочем, потому что во рту пересохло), и сказал, что он не будет говорить с подонком и работорговцем. Чак озадаченно потер подбородок. Он признал, что некоторые работы, которые ему и его ребятам случалось выполнять, были связаны с охраной рабов. Однако сам Чак Мориц никогда никакими рабами не торговал. Что же касается «подонка», то не трусливому псу, нападающему со спины, обзывать джентльмена, пользующегося всеобщим уважением, таким паскудным словом. Андреа лишь с ненавистью смотрел на Морица и молчал. Чак вздохнул и вдруг совершенно обыденным голосом попросил (не приказал, а именно попросил!) Серого Кроу рассказать, за что он собирался убить Чака Морица.

Даже преподобный Салливан признает за Чаком умение разговорить человека без всяких пыток, просто за счет «дьявольской» харизмы. Андреа заговорил и уже не мог остановиться. Когда он дошел до рассказа о страшной судьбе рабов, мужчины за спиной Чака переглянулись. Тот, что помоложе, в синем комбинезоне, поставил на стол вещевой мешок Андреа и, покопавшись в нем, вытащил маленький кожаный кисет. Развязав шнурок, он показал содержимое мешочка Чаку. Старый Мориц осторожно достал из кисета прядь светлых волос с пятнами засохшей крови. Молодой Кроу говорил правду.

Не в силах вынести, что негодяй хватает грязными руками последнюю память о жене, индеец яростно дернулся вперед и замер: в глазах смотревшего ему в лицо старого наемника было сочувствие. Осторожно положив волосы обратно в кисет, Чак убрал останки жены Андреа в вещмешок и задумался. Через минуту он заговорил, и теперь уже Че Гавана понял, что старый наемник не лжет ему. Чак сказал, что, во-первых, ни он, ни его друзья никогда не обращали никого в рабство. Сопроводить караван рабов – это они могли. Сделать рабом – никогда. Во-вторых, ни он, ни его друзья никогда бы не стали вести караван с рабами-детьми. По всем законам и обычаям штата дети до 14 лет не могут быть рабами. И, наконец, если старый Чак и его ребята берутся кого-то охранять – они никогда не бросят охраняемых, свободные это люди или рабы. С этими словами Мориц встал из-за стола и подошел к стулу, на котором сидел Андреа. Вынув нож, он перерезал веревки и, одной рукой подняв со стола штуцер, положил его на колени Че Гаваны.

Андреа сидел, не зная, что сказать, а Мориц, тем временем, вел беседу со своими соратниками. Чак сказал, что дело очень грязное, и так его оставлять нельзя. Старший его соратник и юноша в маске поддержали старого мерка, но молодой воин в комбинезоне сказал, что не видит смысла рисковать ради какого-то Кроу. Чак поправил его, сказав, что рисковать предполагается не ради Кроу, а ради принципа. Во-первых, ни одна мразь не смеет говорить про себя, что он – лучший независимый мерк Нью-Бойсе. Даже сам старый Чак так про себя не говорит. Молодой человек кивнул, соглашаясь, но на лице его еще было написано сомнение. Тогда Мориц сказал, что действия, которые предпринял банк для захвата земель, означают начало новой эпохи в развитии Айдахо – эпохи всевластия капитала, скатывание штата к олигархической форме правления. Он видел такое в NCR. Олигархат представляет собой замкнутую структуру, со стороны в нее так просто не прорваться, так что если Арчи и впрямь хочет для себя в будущем безбедной жизни, он должен сперва позаботиться о том, чтобы у него была возможность на эту жизнь заработать. Парень в синем комбинезоне кивнул и сказал, что принимает такие доводы. К этому времени Андреа уже размял руки и ноги достаточно, чтобы поднять свой штуцер и встать со стула. Однако наводить оружие на Морица Кроу не спешил. Чак и его товарищи подошли к Че Гаване, и старый мерк сказал, что они помогут наказать ублюдков.

Исчезновение одной из многообещающих групп независимых наемников в Нью-Бойсе восприняли совершенно нормально. Всем была еще памятна последняя крупная война мерков, так что некоторая прополка недовыдерганных сорняков никого не удивила. А вот на взрыв одного из крупнейших банков города и смерть его владельца, утонувшего в собственном сортире, граждане посмотрели уже серьезнее. Некоторые даже заговорили о новой бандитской войне, но других смертей и взрывов не последовало, и город постепенно успокоился. Впрочем, на ближайшем заседании Легислатуры в очередной раз подняли вопрос о введении в городе нормальной полиции.

А в корпорации независимых мерков Нью-Бойсе появился новый боец. Андреа отказался от имени Сидящий Росомахомедведь, взяв вместо него название своего клана – Апсарока. Разумеется, до Нью-Бойсе дошли слухи об убийстве в Айдахо-Фоллз но связать его с взрывом банка никому в голову не пришло. Вернее, пришло, конечно, но раскапывать это дело дальше забесплатно дураков не было. Полтора года Андреа Апсарока вел жизнь наемника. Люди, которым доводилось сражаться вместе с Че Гавана, говорили, что, конечно, Андреа – отличный боец, умелый разведчик и абсолютно бесстрашный человек, но все же работать с ним вместе тяжеловато. Чак как-то заметил, что так получается главным образом потому, что у Че Гавана психология воина, но отнюдь не солдата. Выросший в племени, которое, по сути, представляет собой огромную семью, он так и не смог перейти к образу мысли белого человека, который воспринимает соратников, как партнеров, может рисковать жизнью рядом с этими партнерами, а потом совершенно спокойно с ними расстаться. Андреа нужно его племя, его клан, свои, родные, семья. И если он когда-нибудь снова обретет такую семью, в Айдахо найдется очень мало людей, способных сравниться с Андреа Апсарока Че Гавана.



«Именно по этой причине я рекомендую вам взять его в команду», - закончил свой рассказ Чак Мориц, - «Возможно, это старческое, хотя я предпочитаю думать, что с годами становлюсь мудрым, но, по-моему, ваша команда станет для Андреа тем племенем, ради которого он будет жить, и, если надо, умрет». Браун некоторое время потрясенно молчал, а потом полез за третьей бутылкой виски.



Итак, встречаем! Андреа Апсарока Че Гавана.



Биологический возраст – 28 лет, хотя многие говорят, что у него глаза старика. Впрочем, глаза Андреа предпочитает прятать за темными очками. Рост – шесть футов без одного дюйма, вес – сто девяносто фунтов, сила – как у бигхорнера, выносливость – как у росомахи. Некоторые говорят, что и характер у него росомаший, но остальные члены команды несравненного броненосца «Old Home» знают, что Че, на самом деле, добрейшей человек, просто хорошо это скрывает. Характер Андреа сочетает несочитаемое: он может быть эмоциональным, как отец, и хладнокровным, как мать, вспыльчивым и невозмутимым, обидчивым и равнодушным. Если вы все чаще наблюдаете черты, доставшиеся Че Гаване от папы – поздравляем, Апсарока видит в вас близкого человека. А за близких, родных, своих, Андреа готов сражаться хоть против всего мира. И не просто сражаться, а победить. Если же вам не повезет, и в этой битве вы немножко погибнете – будьте спокойны, Че Гавана отомстит за вас так, что в Айдахо еще долго будут петь об этом песни под аккомпанемент банджо и стука в железную бочку. Че практически не имеет вредных привычек. Он не пьет, потому что старый Мориц запретил (Чака Андреа очень уважает и даже иногда называет отцом, чем вызывает у Арчибальда Буи Валдо приступы бешеной ревности). Мориц полагает, что алкоголь плохо влияет на инджунов, а ведь Че - наполовину Кроу. В отношениях с женщинами Андреа проявляет такую учтивость (даже с шлюхами), что растроганный Джонни Рагаззо как-то раз даже заметил, что покойная матушка инджуна, видимо, была совершенно святая женщина. Впрочем, став членом экипажа «Old Home», Че перестал ходить по шлюхам (во всяком случае, никто его на этом больше не поймал). На то есть некая уважительная причина, которую мы не будем здесь пока приводить. Единственный порок, которому Че время от времени поддается – это курение. Правда священную трубку он курит редко, предпочитая самокрутки, да и то лишь в тех случаях, когда предполагает долго находиться на свежем воздухе, потому что иначе женщины выгоняют его на мороз. Женщины «Old Home» не любят запах табака, или что там курят эти мужчины.






С Кайли:




Во внешнем облике Андреа сочетает черты обеих рас. Волосы он стрижет коротко, но, тем не менее, одну прядь отрастил почти до пояса и заплетает в косу. Под влиянием покойной жены Андреа начал носить рубашки, но рукава неизменно отрывает. Да и у кожаной куртки, которую ему подарили старый Чак и Дэвид, он их тоже отрезал. Че Гавана давно не носит набедренную повязку, но поверх джинсов всегда надевает кожаные леггины. Всякой обуви он предпочитает высокие мокасины, к которым, впрочем, приделал шнуровку, чтобы плотнее сидели. Андреа увешан всяческими талисманами, потому что считает, что через них ему помогают Духи. Хотя Кайли подозревает, что Че просто нравятся все эти мелкие побрякушки и браслеты. Андреа владеет небольшим арсеналом, в котором есть снайперская винтовка, штурмовой карабин, пара пистолетов пулеметов и разного рода гранаты. Однако его любимое оружие – чудовищный штуцер предков. Впрочем, для незначительных целей он всегда носит с собой девятимиллиметровый пистолет.



Alignment – Chaotic Good. Модель – Черный Скорпион, прямо из блистера.
Tags: 2 bore, deathclaw, fallout new vegas, idaho, miniatures, nom-nom-nom, old west, postapocalypse, жизнь - это боль, индейцы, капитализм, мало скальпов, мужское, трактористы, человечность, юные школьницы
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments