bigfatcat19 (bigfatcat19) wrote,
bigfatcat19
bigfatcat19

Injunz of Idaho. Introduction. New Shoshones, Part I.

Девятого ноября 1620 года впередсмотрящий флейта «Мэйфлауэр» крикнул: «Земля!» Пилигримы возблагодарили Господа, не зная, что в этот день была решена судьба народов, ведущих свое начало от маленьких отрядов охотников и рыбаков, тысячи лет назад пришедших на материк по ледяному мосту через Берингов пролив. Сто пятьдесят лет понадобилось людям, приплывшим в Америку на огромных деревянных пирогах – каждая размером с длинный дом ирокезов – чтобы сокрушить племена Восточного Побережья. Мечи и ружья, пушки и болезни, но прежде всего – невиданное среди тех, кого пришельцы называли «инджунами», мужество и хладнокровная жестокость, сломили сопротивление лесных племен. Те, кто признал свое поражение, были изгнаны на запад. Тех, кто сражался до конца, уничтожили. Пять племен, попытавшихся принять обычаи белых людей, смогли сохранить свои земли. Но через несколько десятков лет и им пришлось оставить свою родину и отправиться на новые территории, чтобы отвоевать себе место под солнцем Великих Равнин.

Завоеванных земель белым хватило ненадолго. Освободившись от власти короля заморской Британии, люди, называвшие себя американцами, обратили свой взгляд на юг и запад. Перед ними лежал целый континент: леса, озера, горы и равнины. Новые земли таили в себе неисчислимые богатства. Американцам оставалось лишь взять то, что Господь отдал им в руки. Так родилась грандиозная и страшная идеология – «Великое Предназначение», “Manifest Destiny”, согласно которой белому населению Соединенных Штатов Судьбой и Всевышним было предназначено распространить свою власть по всему континенту, заселив и преобразовав пустынные земли.



То, что на этих землях уже тысячи лет жили люди другой расы в расчет не принималось. Впрочем, белые великодушно соглашались поделиться с краснокожими плодами цивилизации. Времена пуританского мракобесия миновали. Американцы готовы были видеть в краснокожих людей, правда, при одном условии: те должны были отречься от своего варварского образа жизни и принять культуру белых, сделавшись мирными фермерами. У инджунов на этот счет имелось собственное мнение, так что очень скоро на землях к западу от Миссисипи стало шумно и весело. На огромных пространствах от Рио-Гранде до Канады белые американцы старательно осуществляли свое Великое Предназначение, а красные американцы всеми силами пытались этому помешать.

На то, чтобы покорить Запад, белому человеку потребовалось полвека. Такой прогресс по сравнению с завоеванием Востока объясняется, во-первых, технологической революцией, вооружившей американцев новыми винтовками и револьверами, снабдившей их паровыми судами и железными дорогами, а в под конец еще и связавшей города и форты телеграфом. А во-вторых, белых просто было слишком много. Вожди племен, отправлявшиеся на Восток, чтобы повидаться с Великим Отцом и поговорить с ним о судьбе своих соплеменников, возвращались к своим типи совершенно раздавленные тем, что они увидели в землях белых. Им мало кто верил – где это видано, чтобы в одной каменной палатке высотой с сосну жило столько же людей, сколько в целой деревне? Где они будут охотиться, эти белые? Когда же на запад потянулись нескончаемые вереницы повозок, сопровождаемые солдатами в синих куртках, когда западное и восточное побережье Америки связала железная дорога, было уже слишком поздно.

К 1890 году пыль окончательно улеглась. Когда-то свободные, народы краснокожих оказались распределены по резервациям. Те, кто в прошедших войнах приняли сторону белых, зачастую устроились довольно неплохо. Впрочем, и некоторые непримиримые враги бледнолицых сумели выторговать себе хорошие условия резервационной жизни. Тут, как правило, все зависело от вождя. Однако, большинству племен предстоял долгий и мучительный процесс встраивания в общество бледнолицых. Мало кому повезло на этом пути. Многие резервации на две сотни лет стали печальным образцом нищеты и безнадежности… А в октябре 2077 года все подошло к закономерному концу.

Но если история Соединенных Содружеств Америки оборвалась в пламени ядерного пожара, то история человека в Айдахо на этом не заканчивается. Безумие людей не смогло уничтожить жизнь на планете, хотя, надо признать, люди очень старались. Семена, сохранившиеся под пеплом, дали всходы. Чудом уцелевшие в горных долинах и под крутыми берегами рек животные произвели потомство, пусть и мутировавшее, но жизнеспособное. Люди тоже пережили страшные времена черных дождей и светящегося снега. Постепенно, территория штата снова поросла лесами. В долинах рек, и на берегах озер, среди буйных желтовато-серых, зеленоватых и даже просто зеленых трав, жестких, но питательных, паслись стада лорибу, бигхорнеров и диких браминов. На травоядных охотилось всякое хищное зверье: от яо-гаев и росомахомедведей до волков и карликовых пум. Выросшие до чудовищных размеров насекомые добавляли белкового разнообразия животному миру. Ну и, само собой разумеется, человеческий род тоже возродился. Люди – это вообще очень живучий вид. В этом они не уступают крысам и радтараканам (и, как считают некоторые мизантропы, примерно столь же полезны). Одни перенесли все ужасы ядерной зимы на поверхности. Другие отсиделись в относительной безопасности подземных убежищ. Большинство, несмотря на голод, холод и нападения бандитов, сумели остаться людьми, но многие, увы, превратились в чудовищ в человеческом обличье. Когда самые трудные времена остались позади, люди стали снова заселять израненную землю. Постепенно, на территории штата возникли десятки поселений. В горах и на равнинах, в долинах и на берегах рек и озер рождались новые племена. Лесорубы и землепашцы, скотоводы и охотники, старатели, на свой страх и риск исследующие руины в поисках сокровищ погибшей цивилизации, рудокопы, возрождающие старинные шахты – все старались объединиться либо по роду занятий, либо по месту происхождения, либо по взглядам и убеждениям. Это неудивительно - вместе стоять против постъядерного мира куда легче, чем поодиночке. Так родились народы Горных Людей, Жителей Долин, племена-артели лесорубов, коммуны Нью-Бойсе, Айдахо-Фоллз и многих других поселений. Эти сообщества объединяли людей разных рас и народов – как в убежищах, так и на поверхности человек выживал, не обращая внимания на цвет кожи и разрез глаз соседа. И все же, в двадцать третьем веке на территории Айдахо живут три народа само название которых свидетельствует о том, что они очень отличаются от прочих жителей штата. Мы говорим об инджунах Айдахо, представленных племенами Новых Шошонов, Не-Персе и Серых Кроу. Да, через двести лет после атомного апокалипсиса северные земли населяют три народа, чьи названия восходят к племенам, что владели землями Северной Америки задолго до того, как английский флейт с нежным названием высадил жестоких людей в черных шляпах на берег у мыса Кэйп-Код. Это тем более удивительно, что до войны коренные американцы составляли всего лишь три процента от населения штата. О том, как инджуны вернули себе земли, принадлежавшие их предкам (ну, хотя бы отчасти), о нравах и обычаях гордых народов, об их войнах, союзах и об их вере и пойдет речь в этой главе.

К началу XXI века на территории Айдахо существовало пять резерваций. Кор-де-Лэйн была домом народа Щитсу’умш. В Куутни жило племя кутенай. Резервация Не-Персе общей площадью почти в тысячу двести квадратных миль располагалась сразу в четырех округах штата. На юго-востоке лежали земли резервации Форт Холл – место жительства Шошонов-Бэнноков. Шошоны Пайюты жили в резервации Дак Вэлли, на границе с Невадой. В пределах своих земель коренные американцы пользовались известной свободой. Резервации имели свою полицию и суд, местные органы самоуправления решали основные хозяйственные и административные вопросы. По сравнению со своими белыми соседями, индейцы жили небогато. У Не-Персе основным источником дохода было разведение крупного рогатого скота. Шошоны-Бэнноки выращивали пшеницу и некоторые кормовые культуры. Кор-де-Лэйн больше полагались на доходы от туризма, продажи сувениров, украшение в национальном стиле оружия, упряжи и предметов быта (среди жителей западного побережье считалось очень модным разместить артефакт в индейском стиле на стене гостиной своего высокотехнологичного дома из стали и пластика). Пайюты держали небольшие фермы. Независимо от того, преобладали в племени сельское хозяйство или индустрия туризма, все резервации имели дополнительный источник дохода в виде казино. Как и в нашей ветви реальности, в мире Фоллаут инджуны имели привилегию открывать на своей земле игорные заведения.



Племена по-разному строили свои взаимоотношения с белыми. Кутенаи, которых к середине двадцать первого столетия осталось лишь несколько десятков человек, практически растворились среди бледнолицых, поселившихся на территории их резервации.

Щитсу’умш принимали белых с распростертыми объятьями – но только во время туристического сезона. Приобрести недвижимость на территории резервации Кор-де-Лэйн белому было практически невозможно. Впрочем, хитрые инджуны охотно сдавали жилье (и даже с большой скидкой) разного рода специалистам: врачам, инженерам и механикам. Лучшим даже предлагали вступить в племя. Многие соглашались – адаптация в один из признанных на федеральном уровне народов давала освобождение от значительной части налогов и открывала возможности довольно выгодного бизнеса. Да и чего греха таить, чисто внешне племенная культура выглядела довольно привлекательно. Людям определенного склада характера очень нравятся звучные имена, вроде: «Тот, Перед Кем Отступает Болезнь» или «Железные Кони Слушаются Его».

Шошоны-Бэнноки достаточно спокойно относились к тому, что в их резервацию каждый год приезжали сотни белых, ищущих просветления и надеющихся обрести особую связь с Матерью-Землей. Земли в резервации Форт Холл были не то, чтобы совсем уж бесплодные, но для того, чтобы получить урожай, следовало здорово потрудиться. Большинство искателей древних истин быстро убеждались в том, что широколицые улыбчивые люди с вечно прищуренными глазами не исполняют пляску солнца, не носят перья в волосах, да и сами волосы зачастую стригут довольно коротко. Разочаровавшись, такие искатели быстрых истин покидали резервацию и отправлялись самосовершенствоваться в какое-нибудь другое место (чаще всего на западное побережье, славившееся своим либерализмом по отношению к легким наркотикам, щедростью состоятельных людей к уличным музыкантам и дешевыми ночлежками). И все же некоторые оставались, нанимаясь работниками на фермы, помощниками в мастерские, медсестрами в городскую клинику или просто ставили палатку и начинали рисовать местных жителей (очень уставших после работы, но все же приветливых), окрестные пейзажи (довольно однообразные), берега Чистого Ручья (не лишенные своеобразной прелести). А потом наступала зима, и какая-нибудь семья приглашала художника пожить у себя во время холодов (на чердаке довольно тепло, в большом хозяйстве всегда найдется, куда приложить пару рук, пусть и не очень умелых, а рисовать можно и по вечерам). И из долгих вечерних разговоров, которые вели между собой приходящие в гости старики, вдруг сам собой рождался потрясающий комикс. Между прочим, «Шесть ран» на некоторое время затмил даже «Человека-Манту» и «Грогнака-варвара». К сожалению, автор выпустил всего лишь девять томов прежде, чем скончался от внезапно открывшегося рака. Бэнноки похоронили художника на племенном кладбище, вырезав на могильном камне имя, которое дали своему белому другу: «Волшебное Перо». В сущности, не такой уж плохой конец для человека искусства. Одним словом, белых, а также полукровок в резервации Форт Холл было много, но Бэнноки не делали из этого трагедии.

Дак Вэлли представляла собой такой глухой угол, что белые туда практически не совались. В результате население резервации на семьдесят процентов состояло из коренных американцев.

Строже всего в отношениях с бледнолицыми держали себя Не-Персе. На протяжении всей своей истории этот народ старался дружить с белыми. Не-Персе помогли экспедиции Льюиса и Кларка, служили скаутами в армии во время Великой Войны с Нацией Сиу, словом, были, что называется, «хорошими индейцами». Разумеется, иногда случались отдельные прискорбные случаи грабежей, похищений и тому подобных выходок молодых воинов, но, в общем, Не-Персе всегда оставались дружественным племенем. Черная неблагодарность, которой белые заплатили за эту дружбу, навсегда осталась в памяти инджунов. Резервация Лэпуэй стала домом как для лояльных частей племени, так и для тех, кто участвовал в знаменитой Войне Не-Персе, сражения которой изучали в Вест-Пойнте и во время Великой Войны за Ресурсы.



Из суровых событий 1877 года гордые инджуны вынесли две основные мысли: во-первых, белым доверять нельзя, а во-вторых, в любом деле главное – это организация, потому что без нее в каждом конфликте племя обречено на поражение. Как следствие, резервация Не-Персе стала едва ли не самой мононациональной резервацией на северо-западе ССА, отличаясь при этом суровой сплоченностью краснокожего населения.

В общем, инджуны Айдахо жили не то, чтобы богато, но и не так уж плохо. Во всяком случае, на жизнь не впроголодь им хватало. И пусть по резервациям не носились, ревя мощными атомными моторами, «Корвеги» и «Хайвэймэны» последних моделей, в целом, все двести лет, прошедших после окончания индейских войн, уровень жизни инджунов неуклонно рос. Увы, все хорошее рано или поздно заканчивается (сколько раз мы уже повторили эту фразу в наших хрониках?) В 2065-2066 годах Содружества накрыла кампания по укрупнению резерваций. Это было связано, во-первых, с желанием правительства усилить контроль за пользующимися самоуправлением инджунскими территориями, которые параноики в Вашингтоне считали питательной средой для всякого рода коммунистических и прокитайских выступлений (сейчас уже сложно сказать, почему им это взбрело в голову, возможно, вашингтонским «ястребам» показался подозрительным разрез глаз большинства коренных американцев). Во-вторых, таким образом правительство планировало высвободить дополнительные территории для хозяйственного освоения – ровно как за два века до этого. Укрупнение шло по принципу собирания племен с примерно одинаковым языком и происхождением в наименее хозяйственно полезную резервацию. В результате, в Форт Холл подселили Пайютов из Дак Вэлли и Шошонов Вайоминга, а соседями Не Персе стали Щитсу’умш. Резервацию Куутни просто ликвидировали, потому что чистокровных инджунов в ней практически не осталось.

Нельзя сказать, что коренные американцы были в восторге от такого маневра. Население резервации Лэпуэй выросло в полтора раза, а в Форт Холл оказалось в два раза больше жителей, чем до укрупнения.

Организованные и жесткие Не-Персе довольно быстро восстановили порядок на своей территории, объяснив Щитсу’умш, на каких принципах тут все работает, и почему белым сюда дороги нет. Впрочем, хитрые и оборотистые гости сумели доказать хозяевам, что открытие небольшого участка резервации для туристов сможет увеличить доход объединенного племени гораздо сильнее, чем если бы все Щитсу’умш начали вдруг осваивать животноводство, тем более, что земли под пастбища не прибавится. Все равно ведь 95 интерстэйт проходит через нашу территорию, туда-сюда постоянно носятся десятки тысяч автомобилей, так почему бы не извлечь из этого выгоду? После некоторого раздумья, совет племени согласился с этими доводами, и Щитсу’умш снова развернули свой туристско-сувенирный бизнес, снабжая запад Америки расшитыми бисером поясами (цветной пластик, автоматические нанизыватели от «Дженерал Атомик»), кожаной одеждой с бахромой (искусственная замша от «Левайс Монтана» – три тысячи долларов за куртку, телячья кожа – от двадцати тысяч долларов за куртку) украшенными медными гвоздями винтовками («Кольт», «Марлин-Вессон») и тому подобным барахлом. Несмотря на то, что хозяева ощущали определенную досаду от того, что бизнес гостей оказался прибыльней, чем их привычное разведение мясо-молочных пород крупного рогатого скота, у Не-Персе хватало ума не вмешиваться, тем более, что Щитсу’умш также проявляли редкое благоразумие и исправно ссыпали большую часть доходов в общий котел, дабы совет племени (теперь уже объединенный) пустил эти средства на нужды резервации.

У Бэнноков дела шли несколько хуже. Пайюты были фермерами, как и хозяева Форт Холл, а пригодной к обработке земли в резервации было мало. Шошоны из Вайоминга на своих землях держали ранчо, на которых летом устраивали аттракционы для туристов, но в юго-восточном Айдахо для этого бизнеса просто не было места. Словом, первые два года ситуация в резервации была весьма накаленная. Несколько раз дело чуть не дошло до открытых столкновений, к счастью, резервационная полиция сработала на редкость профессионально, погасив конфликты в зародыше. Постепенно часть лишних рук удалось трудоустроить на шахтах в округе Бонневилль. Конечно, работать приходилось посменно, и, случалось, мужчины по месяцу не видели свои семьи. Но это был стабильный доход, который позволил разгрузить резервацию с одной стороны, и пополнить ее бюджет с другой. Словом, в Форт-Холл постепенно наладилась спокойная жизнь… Легко догадаться, что это спокойствие оказалось недолгим.

В 2075 году глава Совета Резервации собрал представителей трех племен на внеочередное совещание. Когда самые уважаемые и достойные мужчины (и четыре женщины –двадцать первый век, как никак!) Бэнноков, Пайютов и Шошонов Вайоминга собрались в Зале Совещаний, старый Джим Мохонно несколько севшим голосом представил им молодого джентльмена в безупречном костюме. Джентльмен с заметным восточным выговором объяснил, что представляет компанию Волт-Тек. Как вы знаете, господа, времена сейчас напряженные. Компания Волт-Тек в настоящее время занята строительством сети убежищ по всей территории ССА. Места для строительства выбираются на строгой научной основе, исходя из оптимального геологического строения и географического положения будущего подземного города. Одно такое место есть на территории вашей резервации. Компания Волт-Тек будет очень благодарна администрации Форт-Холл, если та даст согласие на строительство. Мы не требуем дать ответ немедленно – вам, несомненно, нужно все обдумать. И, кстати, в обмен на землю мы гарантируем всему населению резервации место в убежище. Всем четырем с лишним тысячам

Закончив речь, молодой человек слегка поклонился, вышел из здания резервационного совета, сел в «Корвегу» последней модели и укатил куда-то на запад. Шошонам было дано три недели на размышление.

В тот вечер Уильям Холл, чистокровный Шошон-Бэннок, вернулся домой в подавленном настроении. Он, как и прочие члены совета, понимал, что срок на размышление – это чистая формальность. Даже в резервации Форт-Холл люди знали о могущественной корпорации Волт-Тек, пользующейся полной поддержкой правительства. Разумеется, землю под строительство придется отдать. А это значит – около трети обрабатываемых земель резервации будет потеряно. Билл был вне себя. Им только-только удалось справиться с последствиями укрупнения, и вот теперь придется все начинать сначала! Только чрезвычайным нервным напряжением можно объяснить то, что Билл накричал на жену, когда женщина на вопрос: где его отец Том Холл-старший и сын, Том Холл-младший, ответила, что оба ушли в горы. Билл Холл не любил, когда его отец и сын уходят бродить по пустынным местам. Билл был совершенно нормальным человеком и полагал, что все это мамбо-джамбо, которому Том Холл-старший, потомственный шаман Бэнноков, учит внука, до добра не доведет. Одним словом, когда в два часа ночи дед и внук – оба худые, обветренные, в одинаковых головных повязках из красного искусственного шелка, с винтовками за плечами, ввалились в дом, Билл был готов самым натуральным образом взгреть обоих дубинкой.

Но экзекуции не получилось. Когда капитан, выпуская пар из ноздрей, скатился по лестнице из спальни, его сын, спокойно глядя в налитые кровью глаза отца, сказал, что предложение Волт-Тек нужно принять. Более того, когда Элли Холл, племянница Билла, познакомится с офицером охраны Волт-Тек, ее отец, старший брат Билла, не должен мешать молодым людям, а наоборот, всячески их поддерживать. Далее, имеющиеся в бюджете резервации свободные средства следует пустить на закупку оружия и боеприпасов. И, наконец, через полгода в Бойсе будет распродажа списанного армейского имущества. Необходимо будет купить все предлагаемые там исправные грузовики. Для обеспечения покупки нужно взять кредит под урожай 2077 года.

Закончив эту речь, Том Холл-младший, как был, сел на пол и привалился спиной к стене. Билл бросился к сыну, но Том-старший уже опустился рядом с внуком на одно колено им приложил руку ко лбу юноши. Покачав головой, старый Шошон сказал, что мальчик просто очень устал. Сейчас мы отнесем его в спальню, Билл, а потом нам нужно будет поговорить.

Билл молча поднял сына на руки и отнес на кровать. Когда он вернулся, Том уже достал из шкафа бутылку виски и разлил напиток по стаканам. На шум спустилась Мина. Женщина хотела знать, что происходит, но Билл успокоил супругу и сказал, что просто оба Тома вернулись с охоты. Сын уже спит, а они с отцом посидят, поговорят. А что куда это годится – не разговаривали уже почти неделю. У одного дела, у другого – охота, а ведь родные люди. Мина слишком любила своего сурового, могучего и доброго (а вечером – это он просто перенервничал!) мужа, чтобы начать вынимать из него душу расспросами. Кивнув, женщина сказала лишь, чтобы больше одной бутылки не пили, да и натощак тоже не следует, возьмите там чего-нибудь в холодильнике, после чего поднялась в спальню и легла спать. Мина была мудрой женщиной и понимала, что иногда у мужчин бывает совсем уж мужской разговор, в который женщине со всей ее мудростью и гибкостью лучше не соваться.

Билл и Том молча выпили по стакану, после чего отец начал говорить. Он говорил неторопливо, и через пять минут Билл почувствовал, что у него волосы встают дыбом. Еще через десять минут этой спокойной речи капитану захотелось убежать наверх, сунуть голову под подушку и не вытаскивать до самого утра. К сожалению, начальник полиции резервации Форт Холл не мог позволить себе такой роскоши, поэтому он слушал каждое слово, что говорил ему отец.

Том рассказал, что сегодня днем они с внуком беседовали с духами на вершине горы Путнам. Я знаю, Билл, ты не любишь, когда Том говорит с духами. Я виноват перед тобой в том, что научил его этому. Он ушел дальше меня, дальше всех, кто ходил по этой дороге. Последние два года я думал, что если бы знал, как все обернется, то не стал бы его учить. Но сегодня… Сегодня все меняет. Тому было очень сильное видение. С ним говорил Маленький Медведь, Который не Медведь. Это очень сильный дух. И он был не один. С ним была Птица Грома. Птица Грома, Билл! Ни я, ни мой отец никогда не говорили с ней. Говорят, она не приходила к шошонам с тех пор, как исчезли бизоны, а мы стали жить в том месте, которое для нас определил белый человек. Духи сказали Тому, что будет война. Не та, что идет сейчас – настоящая, последняя война. С неба упадет огонь и сожжет все: леса, поля, саму землю. Выжить будет очень трудно. Но белые люди – очень хитрые. Они придумали, как переждать войну под землей, в подземных городах. Один из белых сегодня приходил к вам, ведь так? Он предлагал построить такой город в нашей земле?

Билл залпом допил свой стакан и начал было говорить, что оба Тома, верно, встретили кого-то по дороге в город и тот рассказал им о сегодняшнем собрании, но посмотрев в глаза отцу, осекся. Капитан не любил мамбо-джамбо, которым его отец забивал голову внуку, но он также знал, что Том-старший относится к этому мамбо-джамбо очень серьезно. Билл не мог вспомнить случая, чтобы старый шаман использовал разговоры о духах для того, чтобы произвести на кого-то впечатление. Более того, он вообще не любил о них говорить. Вот взять, к примеру, тот случай, когда в резервацию приезжали Смитсонианские этнографы… Да. А еще ведь была история с исчезнувшими детьми в Покателло. По спине капитана потек холодный пот, а Том продолжал. Человек, который предложил построить подземный город обещал, что укроет в нем племя. Он лгал, как часто лгут белые. Но это не беда. Главное, что город будет построен. Очень большой город, в него поместится все племя и еще останется место.

Том остановился и снова разлил виски по стаканам. Билл воспользовался этой паузой чтобы спросить: если "Волт-Тек" собирается нас обмануть – как мы можем ему помешать? Эта корпорация – государство в государстве. Их охрана – это, фактически, частная армия. Они просто не пустят нас в убежище. Том в ответ кивнул и сказал, что дальше он может говорить только со слов внука, потому что это Птица Грома и Маленький Медведь, Который не Медведь, говорили только ему. Когда люди этой, как ты ее называешь, Волт-Тек, приедут в Форт-Холл, один офицер охраны встретит Элли Холл, мою внучку, дочь твоего брата Джо. Они полюбят друг друга, и офицер примет нашу сторону. Так бывало раньше, два века назад. Иногда белый брал скво просто так, а потом принимал сторону красных людей. Такой белый видел несправедливость, которую его братья творят по отношению к красным людям, и старался исправить, что мог. Любовь – большая сила, сын. Ты это и сам знаешь.

Билл знал. Отхлебнув виски, капитан спросил: зачем оружие и машины? Том помолчал, затем сказал так: оружие и машины – это уже не духи, это слова его внука. Он ведь очень умный, наш Том. Он ушел дальше всех, но при этом еще и очень умный. Белые откроют убежище только когда станет ясно, что последняя война началась. Офицер, которого встретит Элли, поможет нам войти, но захватить подземный город должны мы сами. Для этого понадобится оружие. Когда начнется последняя война, в убежище нужно будет попасть очень быстро. В резервации есть несколько автобусов, есть пикапы и автомобили, но их мало. Придется купить грузовики. Отработавшее военное снаряжение продают дешево, мы сможем купить штук двадцать грузовиков. Этого должно хватить.

Билл допил второй стакан, чувствуя, что у него слегка кружится голова. Мина была права, не стоило пить на пустой желудок. Тяжело поднявшись, он подошел к холодильнику и вынул коробку с двумя гамбургерами. Том хмыкнул – он не любил джанкфуд, но разговор предстоял длинный, в бутылке оставалось виски еще на треть, а его сноха была мудрой скво. Разогрев гамбургеры, Билл поставил на стол две тарелки и выложил на них две ароматные булочки с котлетой из неизвестного материала. Пока он возился с едой, капитан успел собраться с мыслями. Билл уже почти поверил отцу, но это ничего не меняло – затея все равно оставалась дурацкой и невыполнимой. Откусив огромный кусок, он тщательно прожевал булку и то, что должно было изображать мясо, после чего спросил у отца: хорошо, допустим я тебе поверил. Но я – всего лишь начальник полиции. Бюджет – в руках у старейшин трех племен. Как убедить их. Том вздохнул и сказал, чтобы Билл об этом не думал. Завтра его вызовут в совет – там он все поймет.

Остаток виски отец и сын допили в молчании. Каждый думал о своем. Том – о внуке, который ушел дальше всех, и теперь уже ничего не изменить. Билл размышлял о том, что, кажется, он все-таки гораздо больше шошон, чем ему казалось и хотелось бы. Потому что как ни жутко в этом признаваться самому себе, капитан верил своему отцу. Белый человек, наверное, не поверил бы. Но Билл родился шошоном, и, как это теперь стало ясно, оставался шошоном всю жизнь. Наконец, капитан вздохнул, поднялся, пошатываясь, из-за стола и сказал, что, пожалуй, пойдет спать. Крепко держась за перила, он поднялся на второй этаж, дошел по стенке до спальни и осторожно (как ему казалось), чтобы не разбудить жену, пробрался в кровать.

Том еще некоторое время сидел за столом, потом встал и подошел к небольшому сейфу в стене. Шошоны-Бэнноки не слишком доверяли банкам, предпочитая хранить сбережения дома. Грабежи и воровство в резервации случались редко – все знали всех, поэтому вора нашли бы мгновенно. Открыв дверцу, Том достал несколько пачек денег. Купюры по сто, пятьсот и тысяче долларов были аккуратно собраны в стопки и красиво перевязаны узорной тесьмой. Том вздохнул. Вопреки общему мнению, хороший шаман в резервации зарабатывает неплохо. Здесь были все деньги, которые старому Холлу удалось отложить за последние двадцать лет. Раньше они стоили больше, но инфляция, этот страшный демон белых, сожрала две трети. И все равно, здесь была довольно приличная сумма. Том мог бы купить на нее новенькую «Корвегу», и еще бы осталось. Старый шаман хотел отдать эти деньги внуку, чтобы тот мог поступить в колледж. Но теперь для долларов нашлось более важное применение.

Том вышел во двор и осторожно открыл сферический гриль для барбекю. Ночь была тихая. На чистом небе ярко сияли звезды, тонкий месяц с любопытством смотрел, как шаман развязывает тесемку на пачках и аккуратно складывает ее в карман. Тесемка была красивая и могла еще послужить. Том слегка сминал каждую пачку, чтобы разворошить слежавшиеся купюры, после чего складывал деньги в нижнюю половину сферы. Долларов было столько, что они заполнили металлическую чашу почти до краев. Том удовлетворенно кивнул и обратился к деньгам с негромкой речью. Он просил у долларов прощения за то, что собирается сделать. Без сомнения, доллары могли бы увидеть еще немало рук и совершить много покупок. Но сейчас решается судьба племени, поэтому Том не может поступить иначе. Старый шаман чиркнул спичкой и аккуратно поджег кучу с четырех сторон.

posta020

Глядя, как весело полыхают сотни тысяч долларов, Холл размышлял о том, как причудливо изменились люди, а вместе с ними и духи. Двести лет назад воин, который надеялся обрести защиту и помощь в бою, приносил в жертву свое тело: резал руки и грудь ножом, отщипывал кусочки кожи, постился по несколько дней. Иногда духи требовали в обмен за помощь жизнь. Такая защита была самой сильной, но Том знал, что это неправильный путь. Ведь это только вначале они берут жизнь чужака, а потом потребуют кого-то близкого. Это уже колдовство, так поступать нельзя.

Но времена изменились. Каждый может порезать себе руки или грудь – тут нет ничего сложного. Но вот отдать то, что копил годами – такое под силу немногим. Эти зеленые бумажки, что так весело горят разноцветным пламенем, имеют огромную силу. Сейчас, в мире белых людей, духам нужно отдавать то, что имеет силу здесь, в этот день, на этой земле. Птица Грома и Маленький Медведь, Который не Медведь, обещали помочь шошонам. Том благодарил их, отдавая самое дорогое, что у него было, после семьи. Он надеялся, что этого хватит. Старый Холл знал, что никогда не сможет отдать духам ни сыновей, ни их жен, ни кого-либо из внуков или внучек. Подождав, пока доллары догорят окончательно, Том осторожно накрыл гриль крышкой и пошел в дом спать. Завтра нужно будет сделать очень много важных дел.
Tags: fallout, idaho, postapocalypse, США, белые, добрые милиционеры, индейцы, капитализм, мало скальпов, мужское, мы все умрем, политически верно, творческое, юные школьницы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 26 comments