June 4th, 2018

толстый кот

Helicopter Girls. The Beginning.

Человеку свойственно мечтать. Ни один нормальный биологический вид не тратит попусту столько времени, размышляя, что вот хорошо бы иметь когти и зубы как у тех серых подонков, от которых приходится постоянно удирать, скидывая петли. Или вот как было бы здорово, если бы эти длинноногие куски мяса с рогами не бегали, как угорелые, и не пинались тяжелыми копытами, а стояли спокойно в одном месте, желательно – недалеко от воды, потому что после еды всегда очень хочется пить. В общем, другие биологические виды принимают мир таким, какой он есть, и не стремятся его под себя изменить. А если и меняют, то делают неосознанно и не со зла.

Иное дело человек. Это двуногое без перьев начало мечтать, едва слезло с дерева где-то в Африке в раннем плейстоцене. Первые мечты у этих гоминидов были, в общем, относительно приличные. Волосатые обезьяны мечтали о том, чтобы хорошенько пожрать, вовремя забраться обратно на дерево, если на поляну выскочил недружелюбный представитель семейства кошачьих с неприлично длинными зубами, ну и чтобы вожак стаи на это же дерево залезть не успел. Потому что если вожак не успеет залезть на дерево, откроется вакансия главы местной обезьяньей общины, и за эту вакансию можно будет побороться.

Постепенно, однако, обезьяна лишилась шерсти, а вместе с ней и привычки всегда рассуждать здраво. Обезьяны начали называть себя: «люди» (в случае, если рядом были другие племена безволосых обезьян, использовалось более точное название: «настоящие люди»). У таких гоминидов и мечты пошли какие-то странные. Люди начали размышлять о том, что хорошо бы как-нибудь так запасти живую дичь, чтобы съесть ее потом. И не только дичь, а еще съедобные корешки и семена. Или вот построить что-нибудь плавающее и посмотреть: как там на другой стороне реки? Но это еще куда ни шло. Эти мечты в конце концов приносили какую-то пользу. Хуже было с людьми, которые мечтали о непонятном: что происходит с человеком после смерти, почему гремит гром, и как было бы здорово подняться в воздух, как птица, и гадить всем на голову. Эти мечтатели разделились на две половины. Из первой вышли священнослужители, которые принялись по мере сил изводить вторую половину, которая дала начало ученым, изобретателям и инженерам (хотя, конечно, их так не называли в те времена, когда по земле бродили мамонты). Иногда священники и ученые объединялись, чтобы отгрохать какое-нибудь чудо света, но, рано или поздно, первые начинали давить вторых.

Так прошли тысячелетия. Постепенно власть священнослужителей начала сходить на нет, в то время как инженеры начали подниматься вверх по социальной лестнице. Связано это было, не в последнюю очередь, с тем, что придуманные ими способы сокращения популяции Homo Sapiens с каждым веком становились все эффективнее и эффективнее. Вожаки обезьяньих стай (те, что поумнее) всегда внимательно следили за обезьянами, придумывающими новые способы заточить палку, которой можно кинуть в большую кошку с неприлично огромными клыками. Таким смышленым гоминидам вожаки всегда отсыпали лишнюю долю бананов и даже давали доступ к самкам. К началу двадцатого века умные обезьяны изобрели тысячу способов для того, чтобы убивать друг друга. Сотни разнообразных приспособлений помогали Людям, как они называли себя, Разумным прореживать численность своей популяции на суше и на море. Лишь воздушный океан пока не удавалось превратить в поле боя. Разумеется, разнообразные воздушные шары применялись в качестве наблюдательных пунктов, но вот о том, чтобы убивать людей непосредственно с них речи, увы, пока не шло.

Наконец, наступил двадцатый век, и семнадцатого декабря 1903 года братья Орвилл и Уилбур Райт подняли в воздух свой «Флайер-1», положив начало эре авиации.



Collapse )