January 26th, 2019

толстый кот

Приснился ночью забавный сон. Будто работаю я в госконторе...

...вот прямо как сейчас, только не в Москвабаде, а где-то так в тридцати километрах от МКАД. Там, типа, такой научный городок, еще со времен Союза: много древних корпусов и цехов, которые слегка подремонтировали и пустили в новый жизненный цикл. Занимаюсь примерно тем же, чем и всегда. И народ вокруг вроде примерно тот же. Живут все недалеко - в академгородке. И вот такое позднее утро, часов десять, поздняя весна, на улице - где-то градусов восемнадцать, от снега уже чисто, погода ясная. Что-то вышли мы подышать свежим воздухом, работаем ведь с восьми. И вдруг ко мне подходит какой-то незнакомый человек и говорит, что переговоры по Венесуэле зашли в тупик, и, скорее всего, все закончится плохо, причем в ближайшие полчаса. Тревогу пока не объявляют, но приготовления уже начались. И я самотрю так на восток (почему-то отложилось, что на восток), а там, за забором, другая контора, космическая. И стоит у них там во дворе, не поверите, что-то бураноподобное на энергиеподобном. Здоровая, дура, хотя, наверное, не такая, как в жизни. Где-то метров триста до нее. И вижу я, как эту дуру начинают с двух сторон закрывать в такие гигантские белые короба - типа, защита. И начинает играть сирена, но не пронзительно, а довольно мелодично. И я подхожу ко всем остальным и говорю, что по Венесуэле не договорились, а значит в ближайшие минут двадцать все будет очень плохо. Спокойно так говорю. И все также спокойно отвечают, что надо идти в бомбоубежище, только нужно позвонить своим и сказать, чтобы тоже шли. И семейные начинают звонить, а я кидаю СМС-ку брату, получаю от него ответ и иду открывать с несемейными бомбоубежище.

А вход в бомбоубежище у нас в одной старой лаборатории. В нее новое оборудование только завезли, но еще не смонтировали, и стены пластиком не зашили, и пол пока древний, бетонный. И, короче, в этом полу люк - это и есть вход. Деревянный такой. Открываем этот люк, под ним другой - железный, с воротом. Открываем железный - а там бомбоубежище. Довольно захламленное, но сухое, свет горит, воздух нормальный, и что-то там вытяжное гудит. Но вот беда, люк - он типа в потолке убежище, а лестница для спуска - типа стремянка. Но она валяется на полу. Значит, нужно кому-то туда спрыгнуть, поставить лестницу, потому что иначе спускаться будет тяжело, особенно пожилым, а их у нас процентов сорок (я-то сам не сказать, чтобы молодой, но еще не очень старый). И почему-то прыгать выпадает мне и молодому пареньку из нашего отдела, хороший такой парень. В общем, там не слишком высоко - метра два, наверное, но я все думаю, что у меня ж колени ни к черту. Но почему-то мне прыгать нужно обязательно.

В общем, прыгнули мы, поставили стремянку, потом парень остался внизу ее держать и принимать людей, а я зачем-то вылез наверх. Почему-то это было очень нужно. И вот стоим мы с начальником отдела нашим во дворе, смотрим в сторону Москвы, а за спиной, вроде бы, все уже спустились, и говорят, что норм тут все, вытяжная работает, фильтры - в порядке, воды и консервов хватает, и две последние девушки уже зовут нас спускаться, потому что вот-вот и начнется. А я им говорю, чтобы захватили вот те две коробки с книгами, которые я когда-то успел приготовить, потому что мы ж там без книг либо сдохнем от скуки, либо поубиваем друг друга, а сотню книг нам месяца на три хватит, если по очереди читать. И вот они скидывают книги вниз, а мы с начальником смотрим в сторону Москвы, и видим над ней два таких характерных облака:

Truckee-Nuclear-Explosion-e1409508386895-800x939

Что интересно - ни вспышки, ничего не было, только облака. И говорю я Михаилу, что, пожалуй, надо спускаться, потому что, во-первых, минуты через полторы до нас докатится ударка, и если там было что-то приличное, мегатонн так на десять-пятнадцать, ударка будет даже довольно неприятная. Во-вторых, мы, наверное, уже сколько-то там поймали, и надо бы закинуться таблетками. А в-третьих - может ведь прилететь и еще и ближе - и тогда совсем будет нехоршо. Он соглашается, и мы неторопливо идем к входу и он говорит, чтобы я спускался первым, потому что старше, а я говорю, что лучше он первым, потому что нужно будет закрыть стальной люк, а он, несмотря на стопор, довольно тяжелый. и тут нам говорят, что поставили вторую стремянку и мы можем спускаться вместе и держать люк вдвоем. И вот мы так и делаем, опускаем люк, закручиваем штурвал, и какой-то экранчик показывает нам, что мы, типа, герметичные. И внутри так все захламлено, но наши уже все более менее раскидали, и все сели в специальные кресла с ремнями у стены, и мы тоже сели. И тут, сука, нас как тряхнет! В общем, сиденья были очень кстати, да, и ремни тоже. Но все так спокойно реагируют, никто не верещит и не визжит. А потом второй раз тряхнуло, но послабже. И счетчик показывает, что фон поднялся, но совсем чуть-чуть, и убежище держит. И Михаил мне говорит, что когда перестанет трясти, надо, все-таки, таблетки выпить - вон, ящик с аптечками в углу. Спокойно так говорит, как по поводу задания очередного или отчета. И я отвечаю, что, наверное, да, надо, а то кто знает, сколько мы там наверху успели поднять.

И больше, что характерно, не трясет. И вдруг включается радио, и говорит, что, короче, обменялись ограниченными ударами, нанесли друг другу приемлемый ущерб и решили, что, пожалуй, хватит, и больше не надо. Так что больше бомбить не будет, но из убежищ пока выходить не нужно, ну, конечно, если оно у вас там не горит или не затоплено. И кто-то говорит, что звонил в академгородок, там всех тоже предупредили и все успели залезть. И мне СМС от брата приходит, что он тоже успел залезть (ну, во сне всякое ведь бывает, и даже мой брат вдруг может проявить ответственность), а север, вроде, вообще не бомбили. Все спокойно так, рассудительно.

И тут я, короче, проснулся. На часах - десять, потому что суббота и можно отоспаться за неделю, когда встаешь в полшестого. За окном - пасмурно и снег валит. Вставать особо не охота, а спать еще хочется. Ну я падаю и перед тем, как спать опять, успеваю подумать: "Чот как-то такая буча из-за какой-то Венесуэлы - не солидно выглядит. Добро бы по делу задрались, а тут..." И вторая мысль: "У меня ведь столько всяких пророчеств было - вот не дай Бог, еще и сны вещие..." И тут я снова заснул на два часа.

О!