Об одном советском фантастическом рассказе, который оказался странно пророческим...
Неделю назад исполнилось сто три года со дня рождения Севера Гансовского. 
. Фронтовик, после войны он перебрал множество профессий, пока не стал писателем (а также сценаристом, художником и даже немного актером кино). Гансовский был человеком сложной судьбы. Его можно было бы назвать шестидесятником, если бы не некоторые детали биографии. По всей видимости он не был антисоветчиком, хотя имел к этому все основания. В наше время его творчество практически забыто. И это обидно, потому что среди его писательского наследия есть очень хорошие вещи. Но хороших вещей в нашей литературе немало, а вот один рассказ Севера Феликсовича, блистающий, подобно бриллианту, сквозь годы, забывать не стоит. Я говорю, конечно, о "Дне Гнева".
Рассказ был написан автором в первой половине шестидесятых, и, надо сказать, оказался совершенно прорывным для советской фантастической литературы. Впрочем, он стал таковым и для литературы мировой. Это был сжатый, лаконичный, крайне атмосферный биохоррор с элементами философии. Тема вышедшего из-под контроля биологического эксперимента и его последствий для простых людей, которым некуда бежать, позднее будет раскрыта с той или иной степенью жесткости во многих произведениях. Но Гансовскому, на мой взгляд, это удалось лучше всех. Подчеркнутая обыденность в описании происходящего вокруг кошмара придает повествованию убедительности. В 1966 году по рассказу был сделан совершенно обалденный диафильм. Это отдельное произведение искусства стало для меня причиной одной из самых жестких детских травм - так хорошо оно было написано и нарисовано (да еще папаша с выражением читал):
В 1985 году киностудия имени Горького запилила фильм по рассказу.
Как и подавляющее большинство позднесоветских киноподелий, фильм вышел полным дерьмом, которое я не порекомендую к просмотру никому. В силу общей дырявости совковой кинотусовки, сюжет рассказа был извращен до неузнаваемости. Обыденность и проистекающая из нее реалистичность происходящего были заменены на совершенно идиотский жидо-масонский заговор рептилоидов. Вместо того, чтобы показать людей округа, которым банально некуда бежать, которые запуганы разворачивающимся террором чудовищ, охреневшая московская богема стала учить советских людей, что цветные телевизоры - это плохо. Испытывая характерный для псевдогуманитариев страх перед точными науками, горьковские обосранцы выдумали, что отарки похищали детей, чтобы учить их матану путем воздействия:
В оригинале чудовища детей просто жрали самым натуральным образом, что и создавало ощущение лютого кошмара и было причиной того, что Лесничий натурально зверел, когда при нем начинали вскукарекивать про высокий интеллект отарков и их матан с иностранными языками. Если в самом рассказе концовка выдержана в духе оптимистической трагедии, то в парашном фильме натошнили редкостной бредятины. Ну и, конечно, по всему кино со сладострастным причмокиванием демонстрируется сладкая жизнь капиталистического журналиста, как ее понимали вожделеющие этой жизни московские кинотунеядцы.
У Гансовского был дана картина жуткой реальности, когда власти даже запрещали людям защищаться, уничтожать отарков. Причина этого не объясняется, но можно предположить, что это делалось из-за того, что в эксперимент были вложены огромные средства, поэтому уничтожать его результаты было бы не по-хозяйски. И пока решали, что делать с отарками, которые, вроде бы, никуда за пределы области первоначального расселения не распространялись, ситуацию решили законсервировать. На людей же просто наплевали, как это принято у любой власти.
Единственное, что в фильме хорошо - это изображение пендостанских фермеров в виде средневековых арканарских пеонов (видимо, чтобы сэкономить на реквизите) - хоть раз, пусть и неосознанно, отложили ответ Голливуду на его самовары и балалайки.
И наблюдая, как развиваются события в Пендостане в последние полтора года я вдруг подумал, что рассказ Гансовского оказался в некотором роде пророческим, только не в том смысле, как он планировал. В самом деле, тема людей, которые оказались брошены на произвол судьбы, беззащитные передмирными протестантами трудолюбивыми мигрантами беснующимися чудовищами:
...изъятие властями оружия и запрет на самозащиту, с угрозами тем, кто этому запрету не подчинился:
...и Лесничий, который "не говорит, а стреляет":
...все это позволяет при должном развитии навыков СПГС провести интересные параллели. Современным отаркам даже не нужно знать высшую математику:
...те, кто их покрывает, сами не имеют представления, что это такое.
В такое время правильная экранизация рассказа "День Гнева" попалила бы немало стульев порядочных людей. В общем-то, она не потребовала бы дофига денег - в силу особенностей биологии отарков их вполне могли бы отыгрывать высокие люди в костюмах и масках. Можно даже было бы не делать оригинальную концовку - пусть в последний момент из леса вываливается упомянутая в рассказе орда вооруженных фермеров и начинает разрывать мохнатые жёппы. В принципе, профинансировать такое кино мог бы, например, тот же Трамп. Это был бы достойный ответ американских натуралов актуальной киноповесточке:
Ну и кино получилось бы классное.
. Фронтовик, после войны он перебрал множество профессий, пока не стал писателем (а также сценаристом, художником и даже немного актером кино). Гансовский был человеком сложной судьбы. Его можно было бы назвать шестидесятником, если бы не некоторые детали биографии. По всей видимости он не был антисоветчиком, хотя имел к этому все основания. В наше время его творчество практически забыто. И это обидно, потому что среди его писательского наследия есть очень хорошие вещи. Но хороших вещей в нашей литературе немало, а вот один рассказ Севера Феликсовича, блистающий, подобно бриллианту, сквозь годы, забывать не стоит. Я говорю, конечно, о "Дне Гнева".
Рассказ был написан автором в первой половине шестидесятых, и, надо сказать, оказался совершенно прорывным для советской фантастической литературы. Впрочем, он стал таковым и для литературы мировой. Это был сжатый, лаконичный, крайне атмосферный биохоррор с элементами философии. Тема вышедшего из-под контроля биологического эксперимента и его последствий для простых людей, которым некуда бежать, позднее будет раскрыта с той или иной степенью жесткости во многих произведениях. Но Гансовскому, на мой взгляд, это удалось лучше всех. Подчеркнутая обыденность в описании происходящего вокруг кошмара придает повествованию убедительности. В 1966 году по рассказу был сделан совершенно обалденный диафильм. Это отдельное произведение искусства стало для меня причиной одной из самых жестких детских травм - так хорошо оно было написано и нарисовано (да еще папаша с выражением читал):
В 1985 году киностудия имени Горького запилила фильм по рассказу.
Как и подавляющее большинство позднесоветских киноподелий, фильм вышел полным дерьмом, которое я не порекомендую к просмотру никому. В силу общей дырявости совковой кинотусовки, сюжет рассказа был извращен до неузнаваемости. Обыденность и проистекающая из нее реалистичность происходящего были заменены на совершенно идиотский жидо-масонский заговор рептилоидов. Вместо того, чтобы показать людей округа, которым банально некуда бежать, которые запуганы разворачивающимся террором чудовищ, охреневшая московская богема стала учить советских людей, что цветные телевизоры - это плохо. Испытывая характерный для псевдогуманитариев страх перед точными науками, горьковские обосранцы выдумали, что отарки похищали детей, чтобы учить их матану путем воздействия:
В оригинале чудовища детей просто жрали самым натуральным образом, что и создавало ощущение лютого кошмара и было причиной того, что Лесничий натурально зверел, когда при нем начинали вскукарекивать про высокий интеллект отарков и их матан с иностранными языками. Если в самом рассказе концовка выдержана в духе оптимистической трагедии, то в парашном фильме натошнили редкостной бредятины. Ну и, конечно, по всему кино со сладострастным причмокиванием демонстрируется сладкая жизнь капиталистического журналиста, как ее понимали вожделеющие этой жизни московские кинотунеядцы.
У Гансовского был дана картина жуткой реальности, когда власти даже запрещали людям защищаться, уничтожать отарков. Причина этого не объясняется, но можно предположить, что это делалось из-за того, что в эксперимент были вложены огромные средства, поэтому уничтожать его результаты было бы не по-хозяйски. И пока решали, что делать с отарками, которые, вроде бы, никуда за пределы области первоначального расселения не распространялись, ситуацию решили законсервировать. На людей же просто наплевали, как это принято у любой власти.
Единственное, что в фильме хорошо - это изображение пендостанских фермеров в виде средневековых арканарских пеонов (видимо, чтобы сэкономить на реквизите) - хоть раз, пусть и неосознанно, отложили ответ Голливуду на его самовары и балалайки.
И наблюдая, как развиваются события в Пендостане в последние полтора года я вдруг подумал, что рассказ Гансовского оказался в некотором роде пророческим, только не в том смысле, как он планировал. В самом деле, тема людей, которые оказались брошены на произвол судьбы, беззащитные перед
...изъятие властями оружия и запрет на самозащиту, с угрозами тем, кто этому запрету не подчинился:
...и Лесничий, который "не говорит, а стреляет":
...все это позволяет при должном развитии навыков СПГС провести интересные параллели. Современным отаркам даже не нужно знать высшую математику:
...те, кто их покрывает, сами не имеют представления, что это такое.
В такое время правильная экранизация рассказа "День Гнева" попалила бы немало стульев порядочных людей. В общем-то, она не потребовала бы дофига денег - в силу особенностей биологии отарков их вполне могли бы отыгрывать высокие люди в костюмах и масках. Можно даже было бы не делать оригинальную концовку - пусть в последний момент из леса вываливается упомянутая в рассказе орда вооруженных фермеров и начинает разрывать мохнатые жёппы. В принципе, профинансировать такое кино мог бы, например, тот же Трамп. Это был бы достойный ответ американских натуралов актуальной киноповесточке:
Ну и кино получилось бы классное.