Относительности мерзотности псевдонародной песни.

Тут прозвучало мнение, что мерзотней "ГоблоколЕнки" ничего придумать нельзя. Мол исполняли в военном госпитале для больных ветеранов, и ветераны плакали от того, как их проняло - до печенок, до самого что ни на есть сердечного нутра что им приходится это слушать, а сделать ничего нельзя. Смею заверить, что можно сочинить и мерзотней, и гунявей - нужен только талант. А у меня он есть. Ну, или, по-крайней мере, был пятнадцать лет назад:

Заняли позицию мы с утра на полюшке
С танками фашистскими шутки не шутить.
И комбат Васильчиков молодой да вспыльчивый
Приказал из пушки мне вражий танк подбить.

Я снаряд за пазуху сам себе засовывал
Я сорокапяточку брал наперевес,
Ой ты доля-долюшка - облака да солнышко,
крутояр-болотина, да дремучий лес

А вражина подлая все по полю ездиет,
Гусеницей лязгает, мать его ети
Пушкою ворочает, зеленя курочает,
Сука подколодная, Господи прости

Я позу по полюшку, с пушечкою махонькой
А вокруг взрывется - и не передать!
Эх судьба проклятая, полюшко несжатое,
Танки да орудия, мать да перемать.

Вот ползу тихонечко я за серый камушек,
Я сорокапяточку метко навожу,
Ну-тко вражей сволочи, в борт да не осколочным
Быстрым подколиберным точно засажу.

Только сволочь вражея, знать меня заметила -
Завертела башнею, как сейчас стрельнет!
Мне ли невезучему, смерть ли неминучая -
Млада ясна сокола, в белу грудь да влет.

Только видно рано мне помирать молоденьким,
Наш комбат Васильчиков вышел поперек
Гаубицей тяжкою выстрелил с оттяжкою,
И врага фашистского на себя отвлек.

Вражий танк как выстрелит главною калиброю,
И комбат Васильчиков на колено встал,
Грудь зажал пробитую, кровушкой залитую,
И ничком на полюшко головою пал.

Часто вспоминается коль взгляну на солнышко,
Как же ты Победа нам встала дорога!
Полюшко несжатое, целина проклятая,
крутояр-болотина, скирды да стога.